Гарек, который, задрав голову, рассматривал склон, живо обернулся:
— До какой площадки?
— Там, почти прямо над нами, есть довольно ровная каменистая площадка, где вполне удобно будет переночевать. Я очень надеюсь, что еще до зари Лессек с нами как-то переговорит.
Стивен и Гарек смущенно отвели глаза: оба явно не жаждали встречи с покойным основателем Сената Лариона. Гилмор, заметив их смущение, сменил тему:
— В общем, я хотел бы до вечера втащить на эту вершину свои старые кости, так что давайте-ка лучше продолжим подъем.
Большую часть утра они шли вверх почти без остановки, громко восторгаясь великолепными видами и время от времени обмениваясь довольно бессмысленными репликами, лишь бы не думать о том, что их ждет ночью. Гарек просто глаз не мог отвести от высоких туристических ботинок Стивена: он никогда в жизни таких не видел и жаждал сам их испытать в деле, особенно когда Стивен показал ему, как, затягивая шнурки, можно обеспечить ноге наилучшую поддержку при спуске с горы.
Они поднимались все выше, и вскоре Стивен заметил на склоне горы некоторые новые разновидности лиственных деревьев. В хрустком воздухе осеннего утра пестролиственные кроны их выглядели точно яркая палитра художника на фоне серо-черных скал и утесов.
Во время краткого привала они перекусили хлебом, сыром и сушеными фруктами, и Стивен вздрогнул, увидев, что Гилмор вытаскивает из своего заплечного мешка бурдюк с вином. Гилмор с удовольствием отхлебнул из бурдюка и передал его Гареку, который в свою очередь сделал несколько добрых глотков и с улыбкой предложил Стивену последовать его примеру.
Стивен почувствовал, как у него екнуло под ложечкой.
— Извини, я пока не готов. Может быть, через месяц-другой я снова к вам присоединюсь.
Английское слово смутило Гарека.
— Месяц? — переспросил он. — Что такое «месяц»? Стивен, который и сам в это время думал о том, какое бы слово в их языке наилучшим образом соответствовало понятию «месяц», ответил:
— Это наша мера времени; по-моему, месяц — это примерно половина вашего двоелуния. У нас в году двенадцать месяцев, с их помощью мы отсчитываем время наших жизней.
— Ну и сколько же тебе... годов? — спросил Гарек.
— Мне сейчас двадцать восемь лет, — ответил Стивен, подчеркивая слово «лет». — А следующей весной будет двадцать девять.
Судорожно считая в уме, Гарек подвел итог:
— Двоелуние наступает у нас примерно каждые шестьдесят дней. Это означает, что в каждом вашем году шесть раз можно отмечать двоелуние. То есть тебе сейчас примерно сто семьдесят двоелуний — почти столько же, сколько и мне.
— Да, но только день у вас немного короче, всего пять шестых наших суток. Так что нужно, пожалуй, прибавить еще одну шестую от ста семидесяти, чтобы точно определить мой элдарнский возраст. — Стивен прямо-таки наслаждался этими математическими подсчетами; необходимость решать простейшие задачки все остальные проблемы, казалось, отодвигала на задний план. — В общем, мне где-то около ста девяносто восьми двоелуний.
— Вот здорово! — чуть не заорал в полный голос Гарек. — Мы устроим отличный пир, когда тебе стукнет двести двоелуний! У нас это считается очень важной вехой в жизни.
— До этого праздника еще полно времени, — улыбаясь, ответил Стивен. — Может, тогда и я уже снова смогу выпить вместе со всеми.
Отдохнув, они довольно быстро достигли восточного края узкого гребня на вершине, по которому и вышли на заветную площадку. Здесь подъем был довольно пологим, но идти по каменистой тропе приходилось очень осторожно, то и дело обходя валуны и острые выступы. К тому же с обеих сторон тропы встречались опасные оползни и обрывы. Снизу не было видно, что северный и южный склоны горы почти отвесны; один неверный шаг или вылетевший из-под ноги камень — и запросто можно покатиться вниз с весьма печальными для себя последствиями.
Веревку они с собой не захватили, и Стивен проклинал себя за подобную непредусмотрительность каждый раз, когда Гарек или Гилмор хотя бы слегка оскальзывались. Он-то был опытным скалолазом и должен был это предвидеть. Он также от всей души сочувствовал Гареку, когда тот ужасался, заглядывая за край обрыва.
— Нам, правда, всегда говорили, что вниз лучше не смотреть, — Стивен старался говорить бодрым тоном, — но, по-моему, порой это даже полезно.
— Полезно? — Гарек с сомнением посмотрел на него. — Какая же от этого может быть польза?
— Ну, это помогает сосредоточиться на конкретной задаче. На мой взгляд, страх — самая лучшая побуждающая сила.
— Вот спасибо! Значит, во мне этой побуждающей силы более чем достаточно! — Гарек улыбнулся вымученной улыбкой. — Но если ты, конечно, не против, я лучше постараюсь смотреть прямо перед собой.
Стивен, выбравшись на большую плоскую скалу, нависшую прямо над пропастью, лег на живот и заглянул через край, высматривая ту тропу, что вела отсюда до того лагеря, который они разбили вчера вечером на берегу реки. Версен, Саллакс, Бринн и Марк отсюда выглядели просто букашками. Они ползали по земле — видимо, собирая хворост и таская из реки воду. Стивен немного понаблюдал за ними, чувствуя спиной тепло ласковых солнечных лучей, а под щекой — так хорошо ему знакомую неровную поверхность скал.
«Возможно, у нас еще ничего и не получится».
Тот же осточертевший припев вдруг снова зазвучал у него в ушах, но ему довольно быстро удалось заставить себя переключиться на другие мысли. Еще одна схватка с собственным отчаянием не принесет ничего хорошего, особенно на этой таинственной горе.
Чтобы отвлечься, Стивен стал думать о том, как здорово было бы, если бы вместе с ним сюда поднялись Марк и Хана. Им бы наверняка понравилось. Этот вызов опасностям, поджидающим любого при подобном подъеме, эти ошеломительные пропасти, эти чудесные виды — все это было ему так хорошо знакомо. Это был некий микрокосм его личного опыта, случайно перенесенный в Элдарн. Там, внизу, Стивен чувствовал себя самым слабым, самым нерешительным, с трудом изыскивающим в своей душе некие внутренние резервы, уверенность, способность поддержать других. Почему же Марку удалось так легко преодолеть этот барьер? Вот он, похоже, чувствует себя здесь совершенно свободно, да и ведет себя так, словно вырос в Роне. Вон, даже за местной девушкой ухаживает...
Стивен лежал на краю пропасти, греясь под полуденным солнцем и размышляя о собственных недостатках, пока его не нагнали Гарек и Гилмор.
Старик прервал его грустноватые мысли:
— Ты здесь, наверху, как у себя дома, Стивен.
— Да, пожалуй. — Стивен легко вскочил на ноги. — Большую часть своей жизни я прожил в горах, очень похожих на эти. С тех пор как мы попали в Элдарн, именно Блэкстоун дал мне возможность впервые почувствовать себя прежним человеком.
— Я рад, что тебе доставил удовольствие сегодняшний подъем, — сказал Гилмор. — Надеюсь, ночь покажет, что и наши усилия были не напрасны.
Однажды Стивену довелось побывать на палубе авианосца. Он помнил то ощущение восторга, которое вызвали в нем размеры судна, особенно ширина его верхней палубы. Плоская скала на восточном крае гребня, венчавшего гору Пророка, напомнила ему эту палубу. Являясь настоящей геологической аномалией, каменная площадка на вершине горы была почти идеально ровной шагов на сто во все стороны — ни трещин, ни минеральных вкраплений, ни выступов, ни зазубрин.
Стивен подобрал камешек и бросил его как можно дальше, и он еще с четверть своего пути легко катился по площадке, прежде чем наконец остановился. Умелый пилот вполне смог бы посадить здесь небольшой самолет, и еще, наверное, место осталось бы!
— Разве могла гора естественным образом создать у себя на вершине такое ровное пространство? Неужели это возможно? — спросил у Гилмора Гарек, тоже явно пораженный размерами этого высокогорного «аэродрома».
Едва добравшись до цели, Гилмор мгновенно раскурил свою трубку, и теперь холодный ветерок уже уносил клубы душистого дыма к востоку, вдоль верхнего гребня и той тропы, по которой они сюда пришли.