Чуткий, как у дикого зверя, слух Зеленоглазого улавливал малейший шорох, любое движение в темноте. На сей раз он не очень полагался на чутьё своего коня: запах серы мог сбить с толку кого угодно — едва ли Хастиг учует приближение врага.
Вдруг совсем рядом послышалось лёгкое шуршание. Потом ещё. Дитрих совершенно бесшумно встал и, взяв с земли заранее приготовленную связку смолистых пихтовых веток, сунул её сверху в сердцевину пня. Пламя рыжими языками взвилось вверх, выхватывая с разных сторон скорчившиеся меж поваленных стволов фигуры.
— Ну, вы сами того хотели! — взревел тевтон. — Получайте!
Свой лук он держал на коленях, колчан стоял рядом, и четыре стрелы, полетев одна за одной, поразили цель. Скорость, с которой Зеленоглазый умел посылать стрелы, всегда поражала и его друзей, и его врагов. Те, кто рассчитывал напасть неожиданно, были ошеломлены этим посыпавшимся на них смертоносным дождём.
— Плачу за гостеприимство! — И Зеленоглазый снова выстрелил.
Варвары ответили отчаянным воем, затем, повскакав, кинулись вперёд. Но те, кто был ближе всего к путникам, лежали убитые, а остальным нужно было пробежать, перепрыгивая через поваленные стволы, шагов по двадцать, и этого времени их противникам хватило.
— На коней! — крикнул Дитрих, зажигая от первой связки смолистых ветвей вторую, и, взмахнув пылающим факелом, прыгнул в седло.
Они летели меж деревьев, выбирая дорогу скорее наугад, доверяясь чутью коней, а не своему зрению. Невидимая чёрная земля мелькала под копытами, мёртвые ветви, как когти, царапали лица всадников, пытались вцепиться в их одежду.
Ночь была безлунная, беззвёздная — небо вновь заволокли тучи.
Позади себя беглецы услыхали шум погони, у их преследователей тоже были лошади, однако они сильно отстали — должно быть, никто не ожидал, что преследование понадобится: казалось бы, бритты окружили пришельцев, собираясь убить врагов полусонными, но те их перехитрили.
Скачка продолжалась некоторое время, пока Дитрих не увидел, что освещавший им путь факел догорает. Позади тоже мелькали факелы, однако они помогали лишь их преследователям. Скакать среди невидимых в полной темноте стволов, по незнакомому лесу, казалось безумием, но Зеленоглазый понукал коня до тех пор, покуда факел не погас.
— Стой! — скомандовал он. — Теперь будет игра в прятки. Ты когда-нибудь играл в неё, Крайк?
— Кто же не играл? — Бритт остановил Квито под прикрытием толстого ствола ели и натянул лук, понимая, что его товарищ сделал то же самое.
Теперь у них было более выгодное положение: преследователи скакали с факелами в руках — по крайней мере с полдюжины этих факелов освещали им путь, и в рыжем неровном свете фигуры всадников были прекрасно видны. Они же не видели преследуемых, и когда в воздухе вновь свистнули стрелы, когда несколько человек один за другим покатились с седла на землю, остальные лишь громче завыли, изо всех сил понукая коней. Однако там, куда они устремились, уже никого не было. Под покровом темноты беглецы успели вновь ускакать вперёд и вновь встретили догоняющих беспощадно разящими стрелами.
Вой атакующих варваров перешёл в неистовый рёв. Они не могли понять, как всего два человека, которые сперва выглядели беззащитными среди чужого враждебного леса, вдруг оказались ловчее и хитрее тех, кто за ними гнался. Использовать эффект неожиданности во время первого нападения не удалось, скорее его использовали Дитрих и Крайк, а теперь преследователи потеряли уже полтора десятка людей, но до сих пор не достигли своей цели.
— Слышу впереди шум реки! — выдохнул Зеленоглазый. — Если доберёмся до неё и сумеем её перейти, с того берега уложим их всех, если они такие идиоты. Лишь бы доскакать до воды.
В это время тучи рассеялись. Луны по-прежнему не было видно, но звёзды, густо осыпавшие небо, немного рассеяли темноту лесной чащи. Беглецы скакали меж стволами деревьев, уже зряче выбирая дорогу, а отставшие варвары всё ещё их не видели.
Река показалась внезапно, вдруг сверкнув широкой полосой среди тёмных зарослей, и по тому, как гулко рокотала вода, как мелькали на волнах звёздные блики, Дитрих и Крайк поняли, насколько стремительно было течение этого неведомого им потока.
Вопли за их спиною сделались громче — их увидели. Бриттам-преследователям казалось, что одолеть реку пришельцам не удастся.
— Скорее! — Дитрих, не раздумывая, направил Хастига к воде, и конь, послушный хозяину, врезался грудью в бурлящие волны.