— И что бы тогда было?
— Тогда они бы перестали нас преследовать. Если мы не любим женщин, не женимся на них, то, выходит, у нас не могут рождаться дети! Так зачем убивать христиан, заключать их в тюрьмы, зачем вообще нас трогать, коль скоро мы и так вымрем?
— А ведь и то правда! — Крайк залился смехом едва ли не громче Дитриха. — Если бы вам нельзя было жениться, то вас, верно, уж и не осталось бы на свете! За сто пятьдесят-то с лишним лет!
— Чтоб вам обоим проглотить по пиявке! — возмутилась Риона, тем не менее уже не в силах сдерживаться, и тоже начиная смеяться. — Я говорила не о праве жениться, а вообще о любви!
— Но чтобы жениться, сначала надо полюбить! — Дитрих вытирал слёзы кусочком холста, оставшимся после перевязки, которую они с Рионой сделали Крайку, и тряпка была уже совершенно мокрой. — А чтобы полюбить, нужно, чтобы женщина понравилась, показалась красивой, доброй, мудрой.
— О-о-о! — вырвалось у Рионы. — Вот только не лги! Нет таких мужчин, которым бы нравились умные женщины!
— Я что, плохо выразился по-кельтски? Я сказал не «умной», а «мудрой». Это же совсем разные вещи, тем более если речь идёт о женщине.
Риона посмотрела в лицо Дитриху, сощурив свои чёрные пронзительные глаза, но теперь в них тоже стояли слёзы, и взгляд не получился, как прежде, подчиняющим и завораживающим.
— Ну, и какую же женщину ты считаешь мудрой, великий охотник?
Он ответил, не раздумывая:
— Такую, которая умеет скрыть от мужчины свою глупость, если она глупа, и свой ум, если она умна. Мужчина сам должен решить, что ему больше нравится в женщине.
— Ум — это ладно, — задумчиво проговорил Крайк, откровенно наслаждавшийся этой перепалкой. — Но как можно скрыть глупость?
— Очень просто, — вместо Дитриха ответила Риона. — Нужно уметь больше молчать. Неужто не помнишь, как наша мать говорила: «Молчаливая женщина скорее покажется умной и уж точно покажется доброй!»
— То-то ты болтала, не умолкая, так что мы с братьями иной раз прогоняли тебя из хижины на улицу! — вновь засмеялся Крайк — Уж такая была болтушка!
— Я была болтушка? — кажется, она искренне удивилась. — А вот этого совсем не помню.
Понемногу все трое успокоились, отсмеялись и принялись за ужин. За едой говорили о чём угодно, но не о друидах, не о христианстве и не о любви. Отужинав, Зеленоглазый повёл лошадей к реке, чтобы помыть и напоить. Пока его не было, Риона, обварив тушки куропаток кипятком, быстро и ловко ощипала их, выпотрошила, одну за другой нанизала на вертел. Охотнику, вернувшись, осталось только покрутить их некоторое время над огнём, пока воздух не наполнился нежным ароматом жареной дичи. Все были сыты, но мужчины не удержались отломить по хрустящему крылышку и грызли их с таким аппетитом, что соблазнили Риону — она лишила крыла ещё одну куропатку. Всё остальное сложили в плетёнку и затем — в кожаный мешок, который затянули потуже: мелкие ночные воришки вполне могли позариться на нежное мясо.
Потом Дитрих тоном, не допускающим возражений, распорядился:
— Крайк, ты будешь спать всю ночь. Выпьешь вот эту гадость, — он встряхнул чашкой с отваром ивовой коры, — и сразу засыпай! Только тогда завтра тебе можно будет отправиться в путь. А мы с Рионой станем по очереди нести караул. Я сплю первый!
— И ты не боишься, что я убью тебя спящего? — спросила жрица.
— Попробуй! — Он зевнул и растянулся рядом с Крайком, прямо на траве, даже не подстелив плаща.
Охотник действительно вскоре заснул, но его разбудило лёгкое прикосновение тонких пальцев. Пальцы скользнули по плечу, тронули локоть.
— Ну, чего ты ещё хочешь? — не открывая глаз, спросил Дитрих.
— Я хочу... — Ему показалось, или голос Рионы в самом деле задрожал? — Я хочу, чтобы ты мне сказал, какую женщину всё же считаешь самой лучшей?
Зеленоглазый открыл глаза, немного привстал и недоумённо повёл плечами:
— Вопросы ты задаёшь, однако... У каждого мужчины своя самая лучшая женщина.
— А у тебя?
— У меня? Я считаю, что самая лучшая женщина — это та, с которой вместе родишь и вырастишь детей. Бог пока не дал мне такой женщины, но я очень хочу, чтобы она у меня когда-нибудь была!
Риона слегка отстранилась, потом вновь наклонилась над ним:
— У тебя будет такая женщина.
— Опять твои бесовские видения? — Голос Дитриха прозвучал не сердито, но насмешливо.
— Нет. Не было никаких видений. Просто я знаю: у тебя этого не может не быть.
— Ладно. Хорошо, если так. А теперь хватит! Я буду спать. Охраняй нас с Крайком. После полуночи я тебя сменю.