И вдруг тишину разрушил короткий отчаянный крик.
Дитрих мгновенно проснулся, сел на своём тюфяке, в то же время схватившись левой рукой за положенный рядом лук, правой мгновенно извлекая из ножен клинок.
Крик, полный ужаса и страдания, повторился.
— Крайк, свет! — воскликнул Зеленоглазый, вскакивая и бросаясь к Рионе, ибо кричала она — сомневаться не приходилось.
Рыжее пламя светильника озарило искажённое, покрытое потом лицо женщины. Она лежала, скорчившись, в неестественной позе, будто её тело свело судорогой. На искривлённых губах Зеленоглазый заметил белые сгустки пены.
— Очнись! — крикнул он, хватая Риону за плечи, приподнимая и встряхивая. — Очнись, слышишь, или я тебя ударю! Ну!
Она с трудом открыла глаза.
Дикий, блуждающий взор сперва бессмысленно метался, останавливаясь на лицах людей, которых она, казалось, не узнавала. Потом в этом взоре появилась осмысленность.
— Что я наделала! — прошептала Риона.
В обеих дверях хижины появились лица хозяев — крик друидки разбудил и взрослых, и детей, они испуганно перешёптывались, а одна из женщин протиснулась в хижину с небольшим кувшином.
— У меня есть средство от лихорадки... Может, ей выпить?
— Не надо! — Дитрих махнул рукой, и британка отступила. — Спасибо, но это не то, что вы подумали. У жрицы это бывает: боги посылают ей священные видения. Лучше будет, если о них никто не узнает.
Семью хозяина тотчас словно рекой унесло. Вряд ли им захотелось спать, но Зеленоглазый не сомневался, что все они улеглись на свои тюфяки и для верности натянули на головы оленьи шкуры — лишь бы не услыхать какой-нибудь страшной тайны.
— Ну, ты и наделала шуму, сестрица! — перевёл дух Крайк — Если у тебя это каждый раз так бывает, то твоим соседям не позавидуешь. Теперь понимаю, отчего ты не захотела тогда жить в одном доме с нами — с Элием и со мной. Правда, мы бы всё равно услыхали, вздумай ты среди ночи так завопить.
Риона молчала ещё несколько мгновений, потом вдруг привстала на колени, схватила Дитриха за плечи и, глядя ему в глаза, проговорила твёрдо, почти повелительно:
— Мы должны сейчас же уйти отсюда. Сейчас же!
— А у тебя всё хорошо с головой? — спросил германец. — Ты привела нас сюда, как я понимаю, по подсказке твоих безумных видений, да? А теперь они же повелевают тебе бежать отсюда вместе с нами? И что мы должны делать? Слепо верить этим бредням?
Женщина ещё крепче сжала его плечи, и он почувствовал в её пальцах всё нарастающую дрожь.
«Как бы опять не взбесилась!» — подумал Зеленоглазый.
Но взгляд Рионы оставался ясным, в нём лишь всё сильнее проявлялся страх.
— Прежде мне являлись лишь обрывки того, что должно произойти, — проговорила друидка. — И неверно поняла. Но сейчас я видела всё слишком ясно. Если мы останемся здесь, если утром пойдём на праздник Солнца, ты можешь погибнуть, Дитрих!
— Могу? — переспросил он. — Но это не новость. Я уже много лет это знаю.
— Ты скорее всего погибнешь почти наверняка! Тебя будут ожидать две смерти подряд.
— И я два раза подряд умру? А не многовато ли?
И вот тут он понял, что Риона готова заплакать. По крайней мере, на глазах у неё показались слёзы, а голос задрожал:
— Я знаю — ты мне не веришь! Но я говорю правду. Нужно уйти.
Зеленоглазый неожиданно мягко взял её за руки, снял их со своих плеч и, приподняв Риону, будто ребёнка, усадил рядом с собою, обхватив её плечи.
Крайк, внимательно за ними наблюдавший, еле слышно присвистнул: эта женщина была его сестрой, но после того, что сейчас произошло, он вряд ли решился бы сидеть с нею в обнимку. А вдруг обуявший её неведомый и страшный дух вновь как-то проявится? Ах да, Дитрих ведь не боится духов! Неплохая всё же у него вера! Может, расспросить его как-нибудь поподробнее, как это его Бог делает людей такими смелыми?
— Вот что, Риона, — спокойно проговорил между тем Зеленоглазый. — Давай говорить по делу. Я — профессиональный военный, и для меня главное — знать диспозицию. Если старший центурион или сам легат ставит перед моей когортой задачу, он подробно всё объясняет — мы знаем, где находится противник, какие у него силы, какое оружие и как, стало быть, против него нужно действовать. До сих пор я не спрашивал у тебя, что ты там видела и почему из-за твоих видений мы должны поступать так, а не этак. Но теперь, если хочешь, чтобы я тебя послушался, объясни всё подробно. Скажи, что ты видела. И тогда мы все вместе примем решение. Кстати, а ты говоришь по-латыни?
— Да. Немножко хуже тебя, но вполне прилично, — ответила друидка, перейдя на язык италиков.