Упавшие возницы успели встать и выбраться за верёвочные ограждения, троих коней подхватили под уздцы и, обрезав упряжь, увели воины. Тот, что упал, остался на пути остальных, и они быстро избавили его от страданий — при заходе на третий круг колесницы объезжали две опрокинутые провозки и неподвижную бесформенную массу посреди тёмного пятна.
Двадцать три колесницы стали понемногу растягиваться, образуя неровную цепь, и лишь пять или шесть ещё боролись впереди, идя плотной группой. Однако вскоре распалась и она — вперёд вырвались, как все и ожидали, два возницы: Паандрикор на своих серебристых конях и молодой сухощавый возница-друид, ловко управлявший парой великолепных чёрных жеребцов.
Толпа кипела. Слышались выкрики, свист, насмешки в адрес отстающих и приветствия идущим впереди. Многие ободряли приветственными возгласами своего вождя, но кое-кто криками поддерживал возницу священных коней.
На десятом круге стало очевидно: выиграет одна из двух колесниц — повозка Паандрикора или повозка друида. Остальные отставали уже больше чем на четверть громадного овала.
Постепенно серые кони стали выходить вперёд, чёрные отставали от них уже почти на целый корпус: это было отчётливо видно, так как колесницы шли бок о бок.
Вероятно, Зеленоглазый первым заметил, что с конями вождя творится неладное: на бегу они стали неестественно мотать головами, вскидывая ноги выше, чем было необходимо, их дыхание сделалось неровным, точно гонка уже подходила к концу и животные выложили все свои силы.
Ещё круг, ещё. И вдруг один из серебристых жеребцов пронзительно заржал и резко рванул в сторону. Повозку мотнуло, шарахнуло из стороны в сторону. Возница удержался, более того, сумел удержать коней и на какое-то, совсем краткое, время выровнять их бег.
Но тут взбесился и второй конь. Он взвился на дыбы, толкнув первого, тот яростно завизжал, и они сшиблись, а колесница по инерции налетела на них сзади, каким-то чудом не изувечив обоих. Повозка тоже «поднялась на дыбы», и вознице пришлось упасть на одно колено, чтобы удержать равновесие. Однако новый толчок швырнул его на низкий борт, а затем колесница опрокинулась, и Паандрикор кувырком вылетел на землю.
Зрители завопили. Большинство из них кричали от ужаса, но кто-то, возможно, не удержал и воплей восторга. Колесница святилища пронеслась мимо упавшего, сзади уже летели остальные.
— Что он делает?!
— Его же убьют! Смотрите! Смотрите!
В следующие мгновения взоры всех обратились к человеку, который совершил, с точки зрения большинства, совершенно безумный поступок. Оказавшись, вероятно, совсем рядом с опрокинутой колесницей, он мгновенно проник за верёвочные заграждения, бросился к упавшему и рывком приподнял его, оттащив в сторону, так, чтобы корпус колесницы его прикрыл. Это было сделано вовремя — другие повозки уже накатывали, уже мчались мимо. Чьи-то кони едва не врезались в колесницу вождя, послышался храп, отчаянный вопль возницы.
А отчаянный незнакомец, облачённый, как все теперь увидели, в чёрный друидский плащ, уже хватался под уздцы, осаживал отчаянно бьющихся коней.
Стараясь их успокоить, Дитрих (среди всех собравшихся сделать такое мог, очевидно, только он!) вдруг заметил на серой шерсти, возле ушей, тёмные пятна.
— Бесы рогатые! — прошипел Зеленоглазый на своём родном языке и четырьмя ловкими движениями выдернул четыре серебряные бляшки из ремней упряжи.
Кони почти сразу перестали биться и рвать из его рук поводья и заржали, будто желая вновь ринуться в сражение.
— Можешь встать, вождь? — спросил тевтон, оборачиваясь к Паандрикору.
— Наверное, смогу. Но правую ногу я или вывихнул, или сломал. Однако, чтоб меня вороны заклевали, как это произошло?
— Потом объясню. Сейчас их ещё можно догнать.
— Ты сумасшедший? — вождь не верил своим ушам.
— Нет. Меня зовут Дитрих Зеленоглазый. Может, слышал?
— Слышал, ещё бы! Откуда ты взялся?
— Тоже потом. Помоги-ка поставить повозку. Кажется, она не пострадала, упряжь тоже. Где бич? Вот он валяется! У нас во время гонки можно менять возницу. А у вас?
— Тоже можно. Но... Чёрные почти на круг впереди.
— Ничего. Они уже выдыхаются. Уходи за ограждения, вождь! Мы выиграем.
Мгновение спустя Дитрих сбросил с плеч плащ Рионы и перемахнул через борт колесницы. Длинный бич в его руке взвился и засвистел над головами коней, не касаясь их, но побуждая сорваться с места и вернуться в гонку.