— Ты сделал это! Ты сделал это для всех нас!
«Пожалуй что, я сделал это для двоих! — подумал он, медленно, с трудом вылезая из колесницы. — Для Арсения и для тебя. Или для тебя и для Арсения? Какая теперь разница?»
Глава 6
ОРЁЛ И ГОРНОСТАЙ
— Так что же случилось с конями? Твоя подружка-жрица что-то говорила про берестяное ведро, из которого их должны были напоить отравой.
Паандрикор сидел всё на той же площадке лестницы, в кресле римской работы (интересно, а это кто из торговцев-друидов сюда приволок?), и мальчик-подросток, его старший сын, старательно бинтовал лодыжку отца. Местный лекарь сказал, что нога не сломана, просто вывихнута, да Дитрих и сам это видел — будь это перелом, распухло бы сильнее и пропала бы чувствительность пальцев, а они вон шевелятся. Обошлось!
— Никакого ведра. Никакой отравы! — возразил Зеленоглазый и подмигнул Рионе, стоявшей вместе с Крайком в толпе окруживших вождя воинов. — По крайней мере, вот этот мальчуган, твой сын, утверждал, что в конюшню никто чужой не войдёт. Так, Атагдиан?
— Так! — Мальчик гордо вскинул подбородок, чтобы поймать одобрительный взгляд отца. — Вчера мне сказали, что твоих коней хотят отравить, мой вождь! И я с двумя рабами всю ночь караулил конюшню. Спал прямо возле коней, но совсем немного. Мы спали по очереди — один спит, двое караулят. Кто-то действительно пытался войти, однако увидел свет и сбежал.
— Но кони-то всё же взбесились!
— Да, — кивнул Дитрих. — Только не от питья. В этом случае, боюсь, я бы не привёл их в чувство. Но Сенари предвидел нашу предусмотрительность. И вот что придумал.
Зеленоглазый разжал кулак и показал вождю лежавшую на ладони серебряную бляшку. С обратной стороны из её середины торчал тонкий, острый, как игла, стержень.
— Их было четыре, возле каждого уха обоих коней, — пояснил тевтон, встретив недоумённый взгляд Паандрикора. — Но нашёл я только один — я же бросил их, когда садился в колесницу, а теперь вот поискал и нашёл. Чтобы они сразу не вонзились в коней, их залили воском. Вон, видно, что здесь был воск. На ходу воск разогрелся — лошади ведь тёплые, а на бегу горячие. Стержни вылезли, впились в самые чувствительные места, и бедняги ошалели от боли. Как только я вытащил стержни, коней удалось успокоить, и они совершили чудо.
— Это ты его совершил, великий зеленоглазый охотник!
Паандрикор смотрел на Дитриха не просто с уважением. Не будь он вождём, можно было б показать, как он восхищен, однако для главы всех кланов горностаев такое казалось непозволительно.
— Я просто сделал то, что умею делать, — сказал Зеленоглазый. — Всё остальное сделали близкие тебе люди. Кстати, Атагдиан мог не поверить ни мне, ни кому-то из моих друзей, но сторожить коней ему велела сестра.
— Норна? — вождь обратил изумлённый взгляд к дочери.
— Да, я. — Девушка подошла и поклонилась отцу. — У Рионы — дар пророчества. Во всяком случае, он у неё был. И она предсказала, что кони взбесятся во время гонки и могут погубить возницу. Так ведь едва и не случилось, хотя мы и не позволил их отравить. А вот жертвоприношения не будет. Хвала богам!
Норна не скрывала радости. Впрочем, Паандрикор её тоже не скрывал. Это была его первая настоящая победа над Советом жрецов. Сенари попался в свою же собственную ловушку, вот пускай теперь и выбирается из неё, если сможет! Он сам предложил суд богов — священные кони против коней вождя. И боги свершили свой суд, несмотря на подлую попытку их обмануть. Пусть хитрый друид объяснит, кто и зачем воткнул бляшки с шипами в упряжь серебряных коней. Не зря жрец и его охрана под шумок исчезли с площади!
Однако мгновением позже лицо вождя омрачилось.
— Как же я не подумал! — воскликнул он. — Нам было не до того, а ведь надо было сразу же послать кого-то следом за Сенари и его Чёрными плащами. Да, им не удастся совершить заклание на площади, но они могут принести римских пленников в жертву прямо в своём святилище!
— Не могут, — покачал головой Дитрих.
Вождь посмотрел на него в полном недоумении:
— У кого, я что-то не понял, дар пророчества? Откуда ты знаешь?
— Знаю, потому что этой ночью мы трое — Крайк, его сестра и я, — проникли в темницу святилища и освободили этих самых пленников. Всех семерых.