— Допустим, что это правда… но откуда вдруг такая интимная дружба с мадам Мельроз? Насколько я вас поняла, речь шла именно о ней? — Береника тут же прикусила язык. Последняя фраза могла прозвучать ревнивым упреком. — Какая, впрочем, разница! — добавила она. — Мадам Мельроз или Симона!
Но и эта уловка оказалась не особенно удачной. Даже Орельен почувствовал это.
— Береника… Береника… — произнес он. — Почему вы от меня убегаете? Вы ведь еще любите меня.
Она подняла на Орельена глаза. И на лице ее был написан такой неподдельный страх, что Орельен, не поняв его причины, поспешил ее успокоить:
— Я вас не трону, Береника… Скажите только, что вы меня еще любите…
Не его она боялась, а себя самое. Она была как затравленное животное. Словно в силках, билась она в хитросплетениях собственных уловок. Слишком хорошо знала, что любит его. Сейчас эта любовь господствовала надо всем, была единственной опасностью на свете… тот, кого любишь, это противник, грозная сила, мужчина. Береника уже не владела собой, она была лишь женщиной, лишь воплощением инстинктивной женской уклончивости…
— Зачем вы сюда явились? Разве я вас звала? Значит, вы не хотите оставить меня в покое?
— Клянусь вам, Береника!..
— Только клясться и умеете… Неужели вы не видите, неужели не понимаете, что произошло: все изменилось, все порвалось.
— Это невозможно… Можно ли быть такой нечеловечески жестокой? Как вы можете меня терзать из-за одного вечера, из-за одной ночи, одной злосчастной ночи, встречи с девушкой, за то, что я, я был пьян, наконец, и несчастен?
— Нет… вовсе не из-за той девушки… если бы только нас разделяла одна эта ночь…
— О, значит, вы меня все еще любите? Вы меня простили?
Береника отрицательно покачала головой. Теперь уж и его охватил страх.
— Но в чем же тогда дело? Что иное могло нас разлучить? Я просто теряюсь в догадках…
— Вовсе не та ночь, — произнесла Береника, — а жизнь… Все дни и все ночи, истекшие после Нового года… Мои дни, мои собственные ночи…
— Что это значит? Вы говорите бессмыслицу, Береника!
— Мои дни, мои собственные ночи… Да, я вас простила, простила вашу слабость, ваше предательство… Но я… но, если бы вы даже простили мне, это ровно ничего для меня не изменило бы…
Орельен хотел взять ее за руку, привлечь к себе, он смутно чувствовал, что в недоговоренных уклончивых фразах было нечто большее, чем обычный коварный маневр, к какому так охотно прибегают женщины, нечто большее, чем петляние, подсказанное первобытным страхом. Но в эту минуту их оглушил шум, обдало облаком пыли.
— Осторожнее! — крикнула Береника.
Орельен отскочил. Мимо них пронесся мотоцикл, управляемый молодым человеком в каскетке, — в стиле английских иллюстраций, — он весело помахал Беренике рукой и что-то крикнул. Береника принужденно улыбнулась, но лицо ее выразило досаду.
— Это ваш знакомый? — спросил Лертилуа.
— Да… ужасно неприятно… бог знает, что он может подумать… мы здесь одни… стоим и спорим.
Орельен опешил. Из слов Береники явствовало, что здесь, в Живерни, у нее была своя, особая жизнь, были люди, с которыми она встречалась, чем-то связана… Он не представлял себе ее жизни, он воображал, что она живет одна здесь, где им привелось встретиться… Он не мог знать, что этот мотоциклист был просто Вангу… и этот мотоциклист поднял целый вихрь недоуменных вопросов…
— Вы сами видите, что разговор между нами невозможен, — сказала Береника.
Новая хитрость. Она сумеет унести с собой свою тайну. Далеко до нее было Орельену. Но когда первое смятение прошло, он вдруг вспомнил ее слова, сказанные еще до появления мотоциклиста:
— Как это вы сказали… что для вас ничего не изменилось бы… а что должно измениться для вас?
Береника растерянно моргнула:
— Я не помню, что говорила.
Загнанная в ловушку, сдав позиции, она пыталась теперь хотя бы выиграть время. Она действовала без плана. Не знала, что хотела сказать. Не знала, хотела ли солгать. Теперь преимущество явно перешло к нему.
— Где вы живете? Быстрее идите домой и собирайте вещи. Я увезу вас туда, где вас никто не знает, где вам не помешают никакие мотоциклисты… Туда, где вы сможете свободно сделать выбор… там мы вместе решим, как нам устроить жизнь…
— Нет, никуда вы меня не увезете.
Эти слова Береника произнесла таким твердым тоном, что Орельен совсем растерялся.
— Почему? — пробормотал он. — А кто мне может помешать? Кто?
Береника заколебалась. Она чуть было не сказала: «Мой любовник». Но эта вызывающая фраза не сорвалась с ее губ. И, кроме того, ей было стыдно. Однако в чем ее преступление? Ну хорошо, у нее есть любовник, что же из того? И она ответила только: