Наружные датчики показывали, что становится все холоднее. Температура упала еще, на стенах теперь блестели иней и потеки льда. Чувствительность приборов ночного видения пришлось выкрутить на максимум, чтобы они позволяли хоть что-то видеть. Бауэр поежился:
— Минус тридцать! Как в морозильнике!
Они прошли уже не меньше трех километров, но картина вокруг не менялась, если не считать все усиливающегося холода. Наконец, в визоре ночника показалась стена, которой оканчивался коридор, а с ним и их путь. Ойра недовольно сплюнул:
— Замечательно, здесь тупик, и теперь выяснится, что нужно было повернуть в одну из тех комнат, которая окажется вовсе и не комнатой…
Словно услышав его, стена дрогнула и беззвучно поползла вверх. Они смотрели, как она поднимается. Кейн шагнул в проход первым, остальные последовали за ним.
По другую сторону открылось просторное помещение, которое было видно полностью, словно светились сами стены. Высокий, не менее тридцати метров потолок выгибался куполом, с которого тянулись вниз ледяные сталактиты. Некоторые достигали пола, образуя колонны. А между ними, в самом центре, на высоком помосте расположилась странная фигура.
Сидящая, подтянув под себя ноги, даже в таком положении она возвышалась над полом на десяток метров. Существо сидело, опустив голову на грудь и опустив все четыре руки на колени. Голову венчали две пары коротких толстых рогов.
Они замерли, не в силах выдавить ни звука. Гигант вызывал благоговейный ужас даже сейчас, неподвижно сидя в ледяной пещере без каких-либо признаков жизни. Наконец, Кейн шагнул вперед.
И в тот же момент в его голове раздался голос. Низкий, вибрирующий, от которого захотелось опуститься на колени, он произнес:
— Наконец-то хоть кто-то пришел.
В наушниках всхлипнул Ойра, начал яростно ругаться Бауэр. Значит, они тоже слышали. Кейн заставил себя сделать еще шаг, нашел свой потерявшийся голос:
— Кто ты?
— Разве это имеет значение? Я здесь уже так долго, что обо мне не осталось даже легенд. Мы жили задолго до того, как в твоем мире погибли гигантские ящеры.
— Ты знаешь, откуда мы?
— Я знаю все.
В голосе существа послышалась легкая насмешка. У Кейна по спине прокатился холодок: сидящему перед ними было никак не меньше семидесяти миллионов лет! Эта мысль никак не умещалась в голове. Гигант словно почувствовал его смятение:
— Я заточил себя здесь и не могу выбраться, но мне доступно наблюдение за всем, что происходит в галактике. Наблюдение — все, что развлекает меня последние три миллиона лет. Особенно увлекательно смотреть, как еще вчера бродящие по саванне с палками люди расползаются меж звезд.
Кейн не сводил глаз с гиганта. Существо настолько древнее, что некоторые звезды родились и погасли в течение его жизни, смотрящее на все из пещеры… Он лихорадочно искал вопрос, который не прозвучал бы глупо и с ужасом осознавал, что не может его найти. Он ведь всего лишь солдат, человек не самый умный, его никто не готовил к возможному контакту. Все, чему его учили — как быстро и результативно убивать. И вот теперь он стоит перед разумом настолько древним, что и представить страшно, и рискует выставить дураками все человечество…
Существо рассмеялось. От этого звука в голове по телу прокатилась слабость: оно может читать мысли, и капитан для него — как раскрытая книга, так что все его попытки показаться умнее, чем он есть, не остались незамеченными! Гигант подтвердил его догадку:
— Именно так. Можешь быть собой, вы для меня одинаковы, и ваши ученые, и дети, и безумцы.
— Так зачем мы здесь? — вырвался у Кейна вопрос. Присутствие такой силы деморализовало его, он чувствовал себя песчинкой и от этого внутри начала подниматься злость. — Ведь мы не просто так оказались на этой планете? И это ты гнал нас через лес?
— Мне скучно. Такой ответ тебя удовлетворит? И нет, не моя вина в произошедшем с тобой и твоими людьми, я всего лишь подправил ваш путь через подпространство так, чтобы в итоге вы оказались тут. Слишком давно на этой планете нет никого, с кем можно было бы перекинуться парой слов. А ведь когда-то меня считали богом этих мест.
Гигант не двигался, но Кейн ощутил, как тот словно расправил плечи, гордясь собой.
— Значит, мы были правы, и тут была цивилизация? — спросил он.
— Да. И с тем, что от нее осталось, вы уже встретились. Жаль девушку, но ее разум оказался наиболее податлив, и я успел вам помочь. В какой-то момент история планетыпошла неверным путем, и все кончилось печально. Теперь бывшие хозяева всего лишь самые страшные хищники в лесах. А могли бы стать самыми опасными в галактике?
— И поэтому ты остановил их.
Это был не вопрос. Пусть мотивы существа настолько древнего понять невозможно, Кейн решил, что насчет судьбы местной цивилизации он догадался верно.
— Все имеет свою цену. Вы смогли побороть себя. Они — нет.
Кейн вспомнил бесконечные войны, не изжившие себя, а с выходом к звездам распространившиеся на весь населенный космос. Неужели то, что зрело под этим солнцем, было настолько страшным, что перевесило все зло, что вынесли с родной планеты люди?
— И много… таких?
— Слишком. — Кейну показалось, что существо вздохнуло. — Где-то мы не успели, и пришлось изолировать целые миры. Ваш древний ученый Ферми задавался вопросом, почему вы никак не можете обнаружить сигналы других разумных существ. Все просто: вы тоже изолированы. Глядя в твою душу, мог сказать, что это оправданно.
— Сотни миров, разбросанных по галактике — изоляция?
— Да.
Повисла тяжелая, удушающая тишина. Осознать, что стоишь перед существом не только древним, но и вершащем судьбы целых цивилизаций, было шоком. А уж то, что и люди заперты в коконе, пусть и просторном…
— Зачем мы тебе? — повторил вопрос растоптанный Кейн.
— Мне скучно, — повторил свой ответ гигант. И вы сможете меня развлечь. Я пойду с вами.
— Вот нихрена себе подфартило! — раздался в шлеме голос Бауэра, о существовании которого Кейн успел напрочь забыть с начала разговора. — С такой подмогой мы в момент разберемся со всеми!
— Я не буду вмешиваться, — ответил гигант. — Мне нет дела до вашей возни, я хочу развлечься, а не подтирать носы.
Голос его еще звучал, когда часть пола сдвинулась, и из темноты поднялась высокая фигура. В визоре ночника она светилась, словно фонарь. Под ее ногами вскипел лед, потянулись облака пара. Существо распрямило плечи и раскрыло глаза. Когда оно заговорило, голос его был слабой копией звучавшего в их головах, но все еще полного силы:
— Теперь нам нужно возвращаться на корабль, капитан. Я чувствую, что хозяева планеты снова собираются напасть.
7-1
Часть каменного подножия под гигантом раскрылась, и за ней появился темный провал. Ярко сияющий клон шагнул в него первым, начал спуск по ступеням. Ойра с Бауэром переглянулись, потом взглянули на капитана. Кейн нехотя двинулся следом за существом.
После короткого спуска они вышли к точной такой же лестнице, ведущей наверх. Та оказалась намного длиннее и круче. Клон поднимался легко, равномерно переставляя ноги, остальным же пришлось намного хуже. Уже через пару минут Бауэр тяжело задышал. Ему вторил Ойра, да и Кейну подъем давался нелегко. Когда разрыв между ними и проводником начал увеличиваться, тот обернулся, поглядел на них с недоумением.
— Капитан, что случилось?
— Ничего, просто тяжело подниматься… фух…
Кейн остановился, прислонившись плечом к стене, следовавшие за ним стрелок и техник тут же опустились на ступени. Клон изучал их, силясь разобраться в их поведении. Наконец, он что-то понял для себя, кивнул, и сразу за этим перед ним в воздухе повисло голубоватое свечение. Обернувшись, словно приглашая всех следовать за собой, существо шагнуло в туман и пропало. Ругаясь про себя, капитан поднялся и двинулся за ним, приказав остальным: