В приготовлениях к вылазке в заселенные системы прошло несколько дней. Акамине старалась быть сразу везде, показывая свою необходимость и полезность. По ее взгляду было сразу понятно, что она чувствует вину перед командой за все произошедшее и старается ее хоть как-то искупить. После того, как выяснилось, что она, как профессиональный боец, ничего не смыслит в корабельной электронике и сразу за изгнанием ее Рихтером из навигаторов она взяла под опеку медотсек и кухню, где и стала полноправной хозяйкой.
Клон все это время провел, медитируя в грузовом шлюзе, раз в день появляясь за общим столом: как бы ни сильна была в нем духовная составляющая, но плоть брала свое, и ел гость хоть и без видимого удовольствия, но все, не перебирая. А потом уходил обратно в шлюз. Кейн предпринял попытку поговорить о случившемся за последнее время, но клон отвечал односложно, не проявляя интереса к происходящему. Только в последний день перед вылетом сам подошел к Кейну.
— Капитан, у меня к вам разговор.
Кейн повернулся к неслышно появившемуся за спиной клону. Тот старался выглядеть спокойным, но это у него выходило не особенно хорошо. Не дождавшись продолжения, он подбодрил гостя:
— Да, я слушаю.
— Дело… дело в том, что мне нездоровится в последние несколько суток. Мое я, центральная часть, что остается на планете, говорит, что все в порядке, это всего лишь мандраж из-за того, что мне еще ни разу не приходилось бывать где-то еще. Но я не понимаю, как такое может быть, если я и… тот я — одно существо.
Кейн не знал, что ответить. Стоящее перед ним существо отчаянно нуждалось в совете, сопереживании, но он ничем не мог ему помочь, не имея похожего опыта. Все, что он мог — это констатировать очевидные вещи:
— Ну, тут помочь тебе я не смогу. Ты не пробовал обсудить этот вопрос со своим… основным «я» боле детально?
— Мы разговаривали все это время. Но я чувствую, что мне все тяжелее его понимать. Мы уже не одно целое, в моей голове происходит странное, словно вместе с основным потоком мыслей движется еще один, и это меня пугает. Я достаточно наслышан о психических заболеваниях, может быть, у меня Синдром пустоты?
Кейн скептически усмехнулся. Синдромом пустоты называли редчайшую болезнь, психоз, вызываемый долгим нахождением в космосе. Но его диагностировали только у одного из сотни тысяч, и для того, чтобы начали проявляться первые признаки, человек должен был безвылазно проторчать на корабле не меньше полугода.
— Нет, это точно не Синдром пустоты, тут ты можешь быть совершенно спокоен.
— Но что тогда? Чем больше я об этом думаю, тем сильнее волнение, а основная моя часть не может ничего объяснить!
Клон повысил голос, что при его эмоциональной замкнутости равнялось крику. Кейн заметил это, сказал успокаивающе:
— Через несколько часов мы будем у червоточины, а когда окажемся с той стороны, посмотрим, как ты будешь себя чувствовать, хорошо? А пока мне нужно готовиться к полету, извини.
Он двинулся в сторону рубки, оставив за спиной замолчавшего клона. Опустившись в кресло рядом с Рихтером, сказал:
— Наш гость немного странный.
— Странный? Да ни разу! — проскрипел в ответ старик, отмахнулся: — Малыш оторвался от мамки и в первый раз оказался так далеко и так надолго. Пройдет.
— С чего ты так решил? — спросил Кейн. — Или я чего-то не знаю, и ты у нас специалист по могущественным существам?
— Нет, не специалист, — ответил Рихтер и продолжил серьезным тоном: — Я в космосе дольше, чем ты живешь и насмотрелся на вас, молодых да ранних… Каждый считает, что он один такой, что уж он-то точно перевернет все с ног на голову, что его запомнят, что такого никогда еще не было. А на самом деле вы все — как болты в обшивке, одинаковые и ничего из себя не представляете… первые год-два. Да и потом большинство все те же, только рожа шире да самомнение больше. И только некоторые могут стать кем-то значимым.
— Ага, вот как ты, например, — недовольно заметил Кейн. Старик отрицательно помотал головой, ответил спокойно:
— Вот тут ты ошибаешься. Я тоже как все, иначе не сидел бы сейчас с тобой, так что если ты меня подначить хотел, то не получилось. И разговор вовсе не о том, кто тут у нас копия копии, а кто — уникум. Ты спросить хотел, что с божком нашим, так я тебе отвечу: то же самое, что бывает с человеком, едва оторвавшимся от мамкиной юбки. Его корежит, но он не понимает, от чего. Так что дай ему время и следи, чтобы не натворил чего, когда поймет, что теперь думать сам может и действовать.
Помолчали. Кейн размышлял над сказанным Рихтером, от чего-то ему раньше не приходило в голову, что старик настолько старше, он принимал это, как само собой разумеющееся. Заодно вспомнил молодость. Нет, у него все было иначе, он не ударился в безудержное веселье, но вспомнились другие парни, попавшие в учебку вместе с ним. И некоторые из них идеально совпали по типу с клоном. За исключением способности рвать голыми руками космические корабли, естественно.
— Так что же, ты хочешь сказать, что наш гость взрослеет?
— Нихрена подобного! Ему это еще только предстоит, и тебе с командой придется за ним присматривать!
— С ума сойти… — вырвалось у Кейна. Рихтер кивнул в ответ:
— Именно. Мало нам было приключений, так теперь еще и божок в переходном возрасте…
Вздохнув, отправил команду к старту и «Волопас» скакнул в сверхсвет. Следующие четыре часа делать было нечего, корабль шел на автопилоте, и вся команда собралась за столом.
Акамине суетилась, непрерывно курсируя по маршруту синтезатор-кофемашина-стол, пока Бауэр не схватил ее за руку, сказав успокаивающе:
— Да сядь ты уже! Не развалится тут все без тебя!
Бросив короткий взгляд на Кейна, девушка опустилась на стул и взяла кружку с кофе. Ойра продолжил прервавшийся на минуту разговор:
— …так что если наш гость все правильно понял, нужно сразу лететь в систему Япета. Тем более, что и «Иранец» оттуда, так что проще будет найти концы.
— Согласен, — ответил Кейн. — Через Акамине можно будет найти зацепки. Кто наниматель, хозяева корабля, куда шли лабораторные отчеты.
— Мне кажется, вы все переоцениваете мои возможности. — Тритонианка побледнела, пластик кружки заскрипел под ее пальцами. — Я всего лишь охранник без опыта, которого взяли на корабль только из-за связей.
— Все не совсем так просто, — неожиданно для всех заговорил молчавший до этого клон. — Прошу меня простить, но когда я проник в вашу голову, мне невольно удалось рассмотреть некоторые детали…
— Невольно! Некоторые! Да ты скромняга! — заржал Бауэр, сидящий рядом с ним Ойра тоже хохотнул. — Небось все про все выведал, древнее ты чудище!
Лицо клона дрогнуло, на мгновение, на нем появилось беззащитное выражение, но он моментально взял себя в руки.
— …так вот, нам действительно придется отправиться к Япету. Воспоминания Акамине и последние мысли капитана Андерсена ведут именно туда.
8-2
Без проблем, конечно же, не обошлось, хоть Рихтер и уверял, что прекрасно помнит все последовательности переходов, которые привели корабль в систему красного карлика. В результате понадобилось трижды пройти через червоточину, чтобы оказаться в мало-мальски обжитой звездной системе. И уже оттуда, разобравшись, в какую сторону двигаться, они продолжили полет уже в требующемся направлении.
Отдельные опасения возникли с маскировкой. От чего-то не верилось, что простое изменение силуэта сделает «Волопас» неузнаваемым, но фактически никто не проверял их всерьез. А на закономерный вопрос капитана по поводу проверки более детальной Ойра клятвенно его заверил, что разберется.
— Кэп, это раньше не особо помогала ворожба с пульсациями реактора и прочей электронной мишурой. Теперь же мы выглядим по-другому, так что по базам не проходим. К тому времени, как старик приведет нас в системы с более внимательными военными, я уже со всем разберусь.