Оставалось поверить на слово, а пока «Волопас» крался от червоточины к червоточине, стараясь особо не привлекать внимания. Все шло хорошо, пока однажды Рихтер не объявил всем собравшимся за завтраком:
— Ну что, пока все идет нормально, но есть пара вопросов, молодежь.
— Что у тебя снова случилось, старик? — в тон ему спросил Кейн. — Ты сейчас с претензиями или с предложениями?
— Скорее второе, но и первое имейте в виду! Как мне не противно, но название корабля нужно сменить… тьфу! Это еще одна зацепка для тех, кто нас ищет. Электронные сигнатуры изменить радикально без смены оборудования ни один технарь не сможет, как и полностью поменять очертания корпуса. Добавим сюда приметное название — и вот уже в голове наблюдателя складывается неприятная для нас картина. Так что «Волопасу» последний день летать с его прежним названием!
— У меня была такая идея, — Кейн кивнул старику. — Только я не знал, как ты к ней отнесешься. Да, полумеры — дело такое… Опасное.
— Вот и я о том! Так что давайте решать.
В кухне повисло напряженное молчание. Никто не хотел брать на себя такую ответственность. Первым заговорил Ойра:
— Вот так сгоряча не решить. Нужно было раньше предупредить, пока мы торчали у карлика, на худой конец — пока сюда добирались. Любой дурак знает: как корабль назовешь — так и летать будешь.
— Насколько я знаю старика, он уже все решил, — ответил Кейн. — Я прав, Йоган?
Рихтер смерил его пристальным взглядом, усмехнулся:
— Много знаешь? Ладно, сам назову. Как вам «Паломо»?
Старик хитро прищурился, глядя на удивленные лица членов команды. Ойра вдруг кивнул понимающе:
— Конь Симона Боливара, освободителя Латинской Америки. Тонко.
Остальные покосились в его сторону, а Бауэр пробубнил с восхищением:
— Что-то вокруг одни умники собрались! Кэп! Не пора ли проредить?!
Он засмеялся, довольный собственной шуткой, остальные тоже начали улыбаться, довольные, что им не пришлось принимать такое важное решение. Кейн хлопнул ладонями по столу:
— Решено, пусть будет «Паломо». Ойра, внесешь необходимые изменения, когда будешь разбираться с электроникой. А какой второй вопрос?
— Да не одному кораблю имя требуется, — Рихтер указал на безучастно следящим за разговором клоном. — Ты извини, может, вам имена не положены, но мне честно уже поперек горла обращаться к тебе в безличной форме!
Остальные тоже оживились. Бауэр заголосил, поддерживая Рихтера, Ойра был более сдержан, но мысли выражал схожие. Даже Кейн вставил пару одобрительных замечаний. Промолчала только Акамине, все еще считавшая, что обязана всем присутствующим жизнью, и сам клон. Он сидел на своем стуле, прямой и спокойный, потом что-то в его лице изменилось, и он сказал негромко:
— Если это имеет для вас такое важное значение, я придумаю себе имя, соответствующее вашим предпочтениям и ожиданиям. Я не до конца понимаю концепцию, высказанную техником Ойрой, по поводу зависимости названия корабля и его летных качеств, но постараюсь соответствовать.
Ойра побледнел при его словах. Выставив руки перед собой, он начал отчаянно ими отмахиваться:
— Ну уж нет! Только меня не нужно ни во что впутывать!
— Имя — дело не коллективное! — вторил ему Бауэр. — Тут или родители… а у тебя с ними напряженка, или сам!
— Аншар… — раздался среди гвалта негромкий голос. Его не услышали, и тогда девушка повторила более настойчиво: — Аншар.
— Почему тебе пришло на ум именно это имя? — клон смотрел ей прямо в глаза, словно пытался проникнуть к ней в голову.
— На Старой Земле когда-то жил древний народ, их называли ассирийцами. Аншар на их языке значит бог. — Акамине отвела взгляд и теперь с преувеличенным интересом рассматривала собственную кружку. — Это имя достаточно редкое, к тому же соответствует содержанию. Вот я и подумала…
— Оно мне подходит, благодарю. — Аншар посмотрел по сторонам. — Если никто не против, конечно.
Против не был никто, на том и остановились. Когда команда начала расходиться по местам, свеженазванный клон отозвал в сторону Кейна:
— Капитан, я боюсь показаться назойливым со своими жалобами, но мне нужно, чтобы вы кое-что знали.
— Я слушаю.
— Тот поток мыслей, о котором я вам рассказывал несколько дней назад, он снова один.
— Но это хорошо, как я понимаю? — Кейн оперся плечом о стену, вопросительно вскинув брови.
— Возможно. Я еще не во всем разобрался. — Клон переминался с ноги на ногу. — Дело в том, что теперь на первом плане тот поток, что раньше шел фоном, и от этого мне становится не по себе. Что, если эта форма не годится для автономного существования?
Он стоял, ожидая ответа, а Кейн вдруг подумал, что если существо с такими способностями вдруг сойдет с ума, то разрушением одного единственного корабля дело может не кончиться. Клон выглядел вполне нормальным, но какой процент людей не в себе и никак не проявляют себя? Стоп! Рихтер объяснял ему происходящее, так что следует действовать, исходя из имеющейся информации.
— Тебе не стоит волноваться, Аншар, все в порядке. Это всего лишь последствия того, что ты впервые покинул свою планету. Все будет хорошо.
В глазах клона загорелась надежда:
— Очень надеюсь, что это так, капитан!
— Я тоже. Но если вдруг захочешь разломать «Паломо», то постарайся предупредить заранее, хорошо?
Кейн хотел разрядить обстановку шуткой, но клон вдруг опустил голову и пробормотал:
— Этого можно не опасаться. Я обнаружил, что на такой удалении от родной планеты и моего главного «я» мои способности стали намного более скромными.
— Ты их лишился? — только и смог спросить Кейн. Аншар мотнул головой:
— Нет, они просто стали слабее. Теперь я при всем желании не смогу уничтожить корабль, а для того, чтобы проникнуть в голову другого человека, мне приходится прикладывать усилие. Это так… странно.
Кейн не знал, как ему отнестись к полученной информации. Жалующийся бог выглядел несколько странно и впечатление производил такое же. В итоге он не нашел ничего лучше, чем сказать:
— У всего человечества нет и таких способностей, так что можешь быть спокоен.
8-3
Мимо базы Флота, охраняющей выход из подпространства в этой части космоса, крались едва не на цыпочках, ежесекундно ожидая окрика по радио и готовясь при необходимости нырнуть обратно. У систем в этой части космоса военные были очень нервные, это сказывалась близость сектантов, людей непредсказуемых настолько, насколько вообще возможно.
На расстоянии в полтора световых часа от базы царило шаткое перемирие. Здесь помимо ремонтной станции разместился крошечный рынок, запрятанный в трех непрерывно вращающихся кольцах. Торговля здесь шла на удивление бойко: вокруг вились толстозадые баржи и миниатюрные челноки. В червоточине ежеминутно исчезало с десяток кораблей, на их место прибывали новые, пространство в окрестностях перехода едва не гудело от постоянного движения.
— Вот тебе и опасное местечко! — прогудел удивленно Бауэр.
— Еще какое опасное, — подтвердил Ойра. Кейн был с ним согласен, он уже видел такие места и знал, как легко торговец превращается в убийцу. Многие ребята поплатились за свою беспечность, не сумев вовремя заметить перемену.
Военных здесь не любили совершенно. Даже торговцы, чей покой база Флота должна была оберегать, относились к изредка облетающим границы зоны влияния кораблям, как к досадной помехе, каждый раз норовя подрезать, оттеснить, не пропускать перехватчики. Те же, в свою очередь, не рисковали связываться с нарушителями, хоть и могли до прихода сил сектантов уничтожить и рынок, и большую часть снующих воле него торговых судов.
Оказавшись в самом центре торгового водоворота, «Паломо» летел вслед за потоком. Команда собралась на мостике, с интересом наблюдая за кажущимся беспорядком вокруг. Рихтер вел корабль виртуозно маневрируя между хаотично мечущимися торговцами и ругаясь вполголоса. Наконец, найдя более-менее свободное пространство, пустил корабль в дрейф. Теперь им предстояло определиться по поводу того, как они будут действовать дальше.