- Меня всегда поражает твоя логика. Ты не считаешь мой поступок плохим.
- Мы можем забыть события последнего часа и считать, что гуляли по пляжу, если ты захочешь.
- Неужели ты сможешь все забыть? Забыть меня, нас?
- Ради твоего счастья – да. Я просто буду молча думать о нас. Я отпущу тебя, тем более, что через несколько дней наш отпуск закончится и мы вернемся к обычной жизни.
- И что же у нас останется?
- У меня – воспоминания и твой номер телефона, по которому я никогда не позвоню. И еще вот это.
Она достала альбом с рисунками и подала его Алексу. Пока он ошеломленно рассматривал рисунки карандашом, пейзажи и портреты, Хелен взяла планшет и включила фоном песни в исполнении Андреа Бочелли, убавив звук. Среди десятка разных портретов были портреты Алекса, поразительного качества. Они были практически фотографиями, штрих к штриху, сходство, поворот головы, умный усталый взгляд…
- Я не смогу ничего забыть. Это выше моих сил.
- И что ты готов сделать? Встречаться? Жениться? Оба варианта непросты, затратны и непредсказуемы.
- У меня внутри чувство, что мы две половинки одного целого, как Инь и Янь. Я не смогу забыть этого, когда я это уже почувствовал и получил от этого экстаз.
- Давай принимать решения медленно и осмотрительно. Давай не будем торопиться, думать о будущем, давай жить здесь и сейчас. Я хочу произнести тост, со своей стороны. Мой тост будет за дружбу, настоящую, искреннюю, где нет зависти, амбиций, где не играют роли деньги и слава. За родственные души, за доброту, позитив! Прозит!
Они сделали по паре глотков из бокалов. Алекс сказал:
- Я опять готов поспорить, что такой дружбы не бывает.
- Ты сам готов быть таким другом?
- То есть, я буду поступать правильно, а мой друг – как считает выгодным?
- Ну, во-первых, тогда он будет не другом, а знакомым, а во-вторых, риск в отношениях – это нормально. Представляешь, о чем думает женщина, когда решает завести ребенка? Когда, конечно, она это планирует?
- Не представляю.
- Ну как? Ведь смотри, ребенок – это надолго, навсегда. А вводные могут меняться – здоровье обоих может ухудшиться, муж может разлюбить и развестись, с работы могут попросить или подсидеть, деньги могут кончиться, и ребенку нельзя объяснить, что сегодня мы будем кушать кашу без молока, а маме может не достаться и каши. Ребенок может вырасти и не разделять взглядов мамы или обижать ее… Список вводных бесконечен. И знаешь, как реагируют женщины?
- Говорят «нет»?
- Обычно говорят « да».
- Это нелогично.
- Как и дружба, как и любовь, как и то, что ты чувствуешь сейчас. Это все не логично. И это не регулируется. И поэтому женщина планирует ребенка, когда он нужен ей, только ей, даже если весь мир будет против этого и она останется одна в пустыне. Потому что жизнь, эта нелогичная субстанция, должна продолжаться. Жизнь и любовь. Это требует иногда титанических усилий. И позитив. А неприятности пролонгируются сами, автоматически. И если ты сейчас опять скажешь, что тебе страшно меня слушать…
- Мы расстанемся…
- Знаешь, в доисторическое время люди жили в пещерах, вход в которые на ночь закрывали большими камнями. Утром камень чуть-чуть откатывали, и наружу выталкивали женщину, и, если ее не съедали дикие звери, то за ней выходили мужчины. Я не хочу быть с мужчиной, который боится больше, чем я.
- Мы еще друзья? Или мы уже поссорились?
- Ты хотел поспорить о дружбе, что ее не бывает, помнишь?
- Я хотел поспорить? Вот черт, я хотел другого.
- Ты хотел сказать тост.
- За отважных мужчин и умных женщин, за дружбу и любовь, которая нелогична…
Они опять пригубили вино. Алекс рассматривал рисунки.
- Ты превосходно рисуешь. Откуда этот дар?
- Я когда-то училась этому и планировала поступить в архитектурный, но потом забросила…
- Почему? Получается превосходно.
- Недостаточно хорошо. И потом, вдохновение, которое приходит каждый день к восьми утра и уходит вечером – это фантастика.
- Мне очень нравится.
- Можешь выбрать, что нравится, я тебе дарю.
- Здесь этого нет.
- А что бы ты хотел увидеть здесь?
- Твой портрет.
- Ты уверен? А твои родные?
- Я уверен. И никто не пострадает.
- Я ничего не обещаю.
- Я буду ждать. Иди ко мне, я соскучился.
- У нас дружба и мы спорим!
- Нет, у нас любовь и мы целуемся, вот.
- А мораль, логика и совесть?
- Не сейчас…
- Ты прав, не сейчас.
И вихрь нежности снова закружил их, унося далеко от реального мира, и они опять победили оба, любя и лаская друг друга, и их партнерство, которое включалось уже автоматически, на уровне подсознания, каждый раз становилось все лучше и лучше. Порой казалось, будто это был один человек с двумя парами рук и парой ртов, из греческого мифа про Андрогинов, которых однажды разделили боги, и когда в конце любовной игры, на пике страсти Алекс не смог сдержать стон, лицо Хелен осветилось такой улыбкой счастья, что Алекс испытал оргазм дважды, и второй раз уже в душе, потому что зажег в глазах любимой женщины звезды… И конечно же, после того, как каждый отдал всего себя без остатка другому, их силы иссякли, дыхание сбилось, и сон уже полностью отключил их сознание, ибо столько счастья человеку не выдержать…
Рано утром, когда Алекс проснулся, протянул руку, где спала любимая, и понял, что она уже встала, он сел на кровати и огляделся по сторонам. Его одежда аккуратно висела на стуле рядом, на тумбочке лежала записка: «Я купаюсь», а рядом лежал лист бумаги с портретом Хелен. Взяв его в руки, Алекс увидел ее то самое счастливое лицо со звездочками счастья в глазах. Перевернув портрет, он увидел стихи из известной песни «Орфей»:
Стань моей Вселенною,
Смолкнувшие струны оживи.
Сердцу вдохновенному
Верни мелодию любви!
И подпись – твоя Эвридика.
Его сердце опять пропустило один удар и забилось сильнее, а буквы внезапно на одну секунду стали нечеткими… Пару раз моргнув, он положил рисунок обратно, встал и пошел в ванную. Через несколько минут поднялась Хелен, бесшумно войдя в номер, повесила полотенце на стул. Услышав, что она вернулась, Алекс подошел и обнял ее со спины.
- Я тебя разбудила?
- Нет, но я спущусь к себе.
- Встретимся за завтраком?
- Да.
- Алекс, я хотела попросить…
- При посторонних мы по-прежнему на «Вы».
- Точно.
Алекс оделся, забрал рисунок, поцеловал ее и спустился к себе. Открыв дверь номера, он положил рисунок на тумбочку возле кровати и первым делом принял таблетки. Затем сел на кровать и долго рассматривал портрет Хелен, взяв его. Руки слегка подрагивали. Поняв, что он так и будет рассматривать ее портрет, игнорируя все дела, он вздохнул, скрутил ее работу в трубочку, закрепил невесть откуда взявшимися двумя скрепками, и положил во внутренний карман куртки, которую не надевал.
Он пробыл в ванной минут двадцать, не спеша, приняв душ и бреясь, на автомате выполнял все гигиенические процедуры и думал о своем. Постепенно мысли стали выстраиваться в систему, но схема пока была довольно хаотична. Погоняв мысли по кругу, он не пришел ни к какому выводу и стал одеваться. Вопрос со стиркой он согласовал с отелем, и у него каждый день была стопка чистого и выглаженного белья, в обмен он складывал в пакет нуждающиеся в стирке вещи. Надев чистое белье и выглаженную рубашку, он решил структурировать свои мысли после завтрака, и спустился в ресторан отеля.
Хелен уже сидела в наушниках за столиком у окна, и он невесомо положил ей на плечо руку, частью пальцев касаясь оголенной шеи, как и хотел когда-то. Она поняла интригу и улыбнулась, повернув голову.
-Привет!
-Привет!
- Хотите сегодня прочитать мои мысли?
- Сегодня я решила почитать газеты и новости в интернете.
- Зря, мои мысли сегодня искренни и позитивны.
- Охотно Вам верю.
- А давайте сегодня совершим морскую прогулку, здесь много небольших прогулочных суденышек.
- Хорошо, а как с погодой? Шторм не планируется?
- Да вроде нет, сейчас позавтракаем и все узнаем.
Продолжение следует...