Мужчина был немного старше ее, европейской внешности, темные волосы, голубые глаза, средний рост, умный усталый взгляд. Не желая никого смущать и ни с кем знакомиться (она приехала на свидание с морем) она отвела глаза и стала пить кофе маленькими глотками. Музыка в наушниках, горячий кофе и вечная игра волн друг с другом и с ветром выключили внешний фон, и она сосредоточилась на литературной работе…
Он не был в отпуске несколько лет… Последний раз ездил в Париж, но даже Эйфелева башня не произвела на него большого впечатления. Наверно, усталость, накопившаяся с годами, давала о себе знать, или это был возраст, или разочарование? Он решил разобраться в себе, взяв десять дней отпуска, предупредив всех, что уезжает, и … выключив телефон. Последнее решение точно заслуживало большой награды, как минимум «за личное мужество», но ему почему-то захотелось сделать именно так… Телефон лежал в чемодане, абсолютно никому не нужный, так он для себя решил, весь отпуск он к нему не прикоснется. Одной из его сильных сторон было умение держать ранее данное слово. Хотя, теперь уже на фоне быстро меняющейся действительности, это было скорее недостатком, чем достоинством. Когда людские нравы так переменчивы, когда все вокруг политкорректны и ветрены, умение держать слово (особенно данное самому себе), выглядело анахронизмом. Ну и пусть, все равно телефон останется выключенным. Он так решил. Мир обойдется без его советов, по крайней мере, десять дней.
Теперь, сидя в кафе и наслаждаясь стаканом апельсинового сока, он заметил только что пришедшую женщину с планшетом и начал незаметно ее рассматривать. Судя по тому, что она не загорела и вышла из отеля, а также была здесь явно впервые, туристка. Но судя по тому, что люди ее совершенно не интересовали… Интересно, на каком языке она пишет? Он подозвал официанта и что-то прошептал ему на ухо, оставляя щедрые чаевые. Через десять минут он знал, что на планшете пишут по-русски. Второй стакан апельсинового сока он пил, улыбаясь про себя и продолжая наблюдать за незнакомкой, которая, кстати, не интересовалась ни чем, кроме своих записей...
Белое платье с цветным принтом по низу, без рукавов, белые босоножки с рисунком, ярко-синие бусы и сережки, рыжие короткие слегка волнистые волосы, голубые глаза, очки от солнца, белая сумка, планшет, наушники. Ничего лишнего, и в то же время все это говорило о том, что она не настроена на общение, что у нее своя программа и свой внутренний мир, в котором она счастлива и довольна, по крайней мере, на первый взгляд.
Он отвел глаза и вздохнул. Его депрессия еще сильнее обвилась вокруг его души, как большая холодная змея… Писать он не пробовал, знакомиться…не был настроен. Черт, что он вообще здесь делает? Ах да, он дал себе слово пересмотреть список собственных приоритетов и не брать «подсказок зала» в виде звонков и советов посторонних «экспертов»… Разобраться в себе всегда непросто, а признать свой возраст было вообще невыносимо. Сегодня он точно был не готов. Допив сок, он встал и пошел вдоль линии пляжа к своему отелю. Поднявшись в номер, он переоделся, взял все для купания, захватил полотенце и пошел плавать. Через час он уже был на очередной экскурсии с группой туристов…
Допив напиток и записав свои мысли, она расплатилась за кофе и пошла прогуляться по незнакомому городу пешком. Несколько магазинов, в которые она зашла больше из любопытства, ни чем ее не поразили, и она продолжила прогулку. Погуляв так около часа, она вернулась в отель, переоделась и пошла на пляж, и никакая сила на свете не могла вытащить ее из воды до обеда…
На обед она пришла вовремя, хотя после плавания сильно устала, и, видимо, сказывался перелет и разница часовых поясов. Лениво поковыряв в тарелке очередной местный шедевр, она съела половину, запила соком, отодвинула все это и поняла, что не прочь поспать. Через пятнадцать минут она уже спала в своем номере и в своей кровати, совершенно исчерпав все свои силы…
Он пробыл на экскурсии до ужина, они посещали церковь Святого Лазаря, по праву считающейся жемчужиной Ларнаки. Воскресший Лазарь был вынужден бежать из Иудеи, где его чудесное таинство не понравилось местным священникам. Его убежищем стала Ларнака, которая принадлежала тогда Римской империи. После смерти святого его мощи были признаны священной реликвией и перевезены в Константинополь, а затем с крестоносцами прибыли в Марсель, но часть их чудом осталась в городе, названным позднее Ларнакс, что означает «саркофаг». Бесподобно красивая церковь, древнее намоленное место, помещения, разделенные рядами колонн, высокие потолки, светильники, обилие света, воздуха. В восточной части церкви был установлен резной деревянный иконостас со 120 иконами критских и русских иконописных школ, и все это великолепие произвело на него большое впечатление, и его душа, как капризная красивая женщина, ненадолго успокоилась, перестала тосковать и ныть, требуя от него невозможного – то ли пересмотреть устройство мира, то ли повернуть время вспять…