Ах, это аптекарь со снотворным. (Идет к двери.)
Спасибо, мистер Дубинский, простите, что потревожила, но, право, я…
Пробормотав что-то невнятное, аптекарь уходит.
ЛЕЙДИ (закрывает дверь). Проваливай, старый ублюдок… (Возвращается с коробочкой таблеток.) Вас никогда не мучила бессонница?
ВЭЛ. Я могу спать или не спать, когда угодно и сколько захочу.
ЛЕЙДИ. В самом деле?
ВЭЛ. Спать на голом цементном полу или двое суток шагать без привала и сна. Могу задержать дыхание на три минуты. Однажды я держал пари на десять долларов, что сумею это сделать, и выиграл. Могу за целый день ни разу не помочиться.
ЛЕЙДИ (пораженная). Да что вы?
ВЭЛ (очень просто, словно о самом обычном). Могу. Отбывал я как-то срок за бродяжничество, и меня приковали — как был, в кандалах, — на целый день к столбу, и весь день я так и простоял, ни разу не помочившись, чтоб вся эта сволочь знала, с кем дело имеет.
ЛЕЙДИ. Теперь я понимаю, что имел в виду владелец авторемонтной мастерской, когда назвал вас отъявленным говоруном. Продолжайте: какие еще у вас таланты? Чем еще замечательно ваше умение владеть собой?
ВЭЛ (с усмешкой). Говорят, женщина, если захочет, может уездить мужчину. А я могу уездить женщину.
ЛЕЙДИ. Какую женщину?
ВЭЛ. Любую, на выбор.
Лейди дружелюбно засмеялась, запрокинув голову.
Он улыбается ей с доверчивым простодушием ребенка.
ЛЕЙДИ. И выбирать нечего — у нас тут хоть пруд пруди таких, что хотели бы поймать вас на слове.
ВЭЛ. Надо еще, чтоб я захотел.
ЛЕЙДИ. Не беспокойтесь, любезный, я вас на слове ловить не стану.
ВЭЛ. А я и сам покончил со всем этим.
ЛЕЙДИ. Что так? Измочалили вконец?
ВЭЛ. Нет, не измочалили. Просто осточертело.
ЛЕЙДИ. Ах, осточертело!
ВЭЛ. В этом мире, Лейди, людей покупают и продают, как свиные туши в мясной лавке.
ЛЕЙДИ. Тоже мне — новость!..
ВЭЛ. Вы, может, думаете, люди в этом мире — всяк на свой манер? Нет, Лейди, они делятся всего на два сорта: одних продают, другие — сами покупают… Хотя, нет! Есть еще один сорт…
ЛЕЙДИ. Какой же?
ВЭЛ. Те, на которых тавро не выжжено.
ЛЕЙДИ. Выжгут.
ВЭЛ. Пусть еще заарканят — сам я не дамся.
ЛЕЙДИ. Тогда вам лучше не задерживаться у нас.
ВЭЛ. Знаете, есть такая птица — совсем без лапок. Она не может присесть и всю жизнь — в полете. Да-да. Я видел одну такую: она умерла и упала на землю. Вся нежно-голубая, и тельце с ваш мизинец. Да-да, тельце у нее было крохотное, с ваш мизинец, и легкое-легкое: возьмешь на ладонь — легче пуха… Но крылья — с широким размахом, прозрачные, голубые, под цвет неба: насквозь видно. Это называется защитной окраской. Камуфляжем. В небе ее и не углядишь, и ястреб ей нипочем: он просто не замечает ее там, в синем небе, поближе к солнцу!
ЛЕЙДИ. А когда пасмурно?
ВЭЛ. А когда пасмурно, они взмывают еще выше — куда уж там проклятым ястребам! И у них совсем нет лапок, у этих маленьких птичек, вся жизнь — на крыльях, и спят на ветре: раскинут ночью крылышки, а постелью им — ветер. Не чета другим птицам — те на ночь складывают крылья и спят на деревьях…
Начинает звучать чуть слышная музыка.
…А этим птицам — постелью ветер, и они… (глаза его заволоклись, он берет гитару и вторит чуть слышной далекой музыке)…они никогда не слетают вниз, только мертвыми падают на землю!..
ЛЕЙДИ. Хотела бы я быть такой птицей!
ВЭЛ. И я хотел бы, как и многие, быть одной из таких птиц, и никогда — никогда — не запятнать себя грязью!
ЛЕЙДИ. Если одна из этих птиц умрет и упадет на землю, и вам случится найти ее, — покажите мне!.. Может, вам только померещилось, что есть такие птицы?.. Не верится!.. Как хотите, не верится, что хоть одно живое существо может быть таким свободным! Покажите мне такую птицу, и я скажу: «Да, господь создал одно совершенное творение!» Я отдала бы всю эту лавку со всем ее товаром, чтоб стать этой маленькой птицей небесного цвета… Чтобы хоть одну ночь постелью мне был ветер, а рядом — звезды…
Стук Джейба.
Лейди снова переводит взгляд на Вэла.