ДЖЕЙБ. И каков из него работничек?
ЛЕЙДИ. Очень хороший! Очень!
ДЖЕЙБ. Больно смазлив. Женщины небось глаз не сводят.
ЛЕЙДИ. Девчонки-школьницы, как только кончат занятия, так всей гурьбой сюда: вьются здесь как мухи перед приманкой!
ДЖЕЙБ. А которые постарше? Их он тоже приманивает? Что проку в девчонках, настоящие покупательницы — замужние женщины. У тех водятся деньжонки: они мастерицы вымогать у мужей и транжирить. Какое у тебя жалованье, паренек? Сколько я тебе плачу?
ЛЕЙДИ. Двадцать два пятьдесят в неделю.
ДЖЕЙБ. Дешево ты его заполучила.
ВЭЛ. Еще комиссионные.
ДЖЕЙБ. Комиссионные?
ВЭЛ. Да. Один процент с оборота.
ДЖЕЙБ. Вот как? Не знал.
ЛЕЙДИ. Я была уверена, что при нем торговля пойдет лучше. Так и вышло.
ДЖЕЙБ. Еще бы!
ЛЕЙДИ. Вэл, подайте стул Джейбу. Ему надо сесть.
ДЖЕЙБ. Нет, садиться не хочу. Хочу взглянуть на новую кондитерскую.
ЛЕЙДИ. Конечно! Обязательно посмотри, Джейб! Вэл, включите свет в кондитерской! Слышите, Вэл! Я хочу, чтоб Джейб взглянул, как я ее отделала. Мне есть чем похвастаться.
Вэл проходит в кондитерскую и включает там свет: зажигаются лампочки под арками; освещается изнутри проигрыватель-автомат.
Пойди посмотри на нее, Джейб. Мне в самом деле есть чем похвастаться!
Джейб смотрит на нее несколько секунд, затем, медленно волоча ноги, идет к сияющей призрачным светом кондитерской.
С улицы начинают доноситься возгласы зазывалы и звуки органчика, сперва едва слышные, затем все более и более громкие, отчетливые.
Сиделка идет с Джейбом, поддерживая его за локоть.
ВЭЛ (повернувшись к Лейди). Он похож на саму смерть!
ЛЕЙДИ (отойдя от него). Тсссс!
Вэл заходит за прилавок.
СИДЕЛКА. Прелестно! Просто прелестно!
ДЖЕЙБ. Вот-вот. Так уж прелестно, что дальше некуда!..
СИДЕЛКА. Никогда не видела ничего подобного!
ДЖЕЙБ. А другие, думаете, видели?
СИДЕЛКА (проходит обратно в лавку). Кто это все так разукрасил?
ЛЕЙДИ (с вызовом). Я разукрасила. Сама.
СИДЕЛКА. Да что вы?! Нет, в самом деле, прелесть как хорошо.
Выкрики зазывалы и бравурная мелодия органчика доносятся теперь очень громко и отчетливо.
ДЖЕЙБ (идет обратно). Цирк, что ли, приехал или карнавал сегодня?
ЛЕЙДИ. Что?
ДЖЕЙБ. Да вон на шоссе кто-то горланит. Вроде цирковой зазывала с органчиком.
ЛЕЙДИ. Нет, это не цирковой зазывала! Рекламное шествие — объявляют о торжественном открытии кондитерской Торренс сегодня вечером.
ДЖЕЙБ. Как ты сказала — что они там объявляют?
ЛЕЙДИ. Открытие нашей кондитерской! Утром обойдут весь Глориоз Хилл, а днем — весь Сансет и весь Лайон. Иди поскорее сюда, Джейб, и ты увидишь их. Они как раз проходят мимо. (Возбужденная, бежит к двери, распахивает.)
Музыка все ближе и ближе.
ДЖЕЙБ. Шустрая у меня женушка, мисс Портер! Во что мне влетит эта проклятая затея?
ЛЕЙДИ. Пустяки, Джейб. Совершеннейшие пустяки — не поверишь, как дешево. (Она разговаривает теперь с истерической оживленностью.) Я наняла их за бесценок.
ДЖЕЙБ. И большой этот самый «бесценок»?
ЛЕЙДИ (закрывает дверь). Сущая ерунда: семь пятьдесят в час! А обойдут все три города в графстве!
Звуки затихают вдали.
ДЖЕЙБ (с немой яростью). Шустрая у меня женушка, мисс Портер!.. Шустрая, говорю! (Выключает свет в кондитерской.) Папаша ее, Итальяшка, тоже шустрый был старичок, да сгорел!
Лейди вскрикивает.
(Медленно, с угрожающей усмешкой.) У него был виноградник на северном берегу Лунного озера. Новая кондитерская вроде бы смахивает на этот виноградник. Но Итальяшка дал маху. Здорово дал маху. Вздумал привечать черномазых. И мы сожгли его. Спалили и дом и сад со всеми виноградными лозами. И сам Итальяшка сгорел, пытаясь погасить огонь! (Отворачивается.) Мне, пожалуй, пора наверх.