СИДЕЛКА. Ах, извините, ради бога! (Поворачивается к Лейди.) Стоило мне только взглянуть на вас в прошлую пятницу утром, когда я впервые пришла сюда, и я сразу поняла: вы беременны.
Лейди вздрагивает.
А стоило мне только взглянуть на вашего мужа, и я сразу поняла: не от него. (Отворачивается и надменно шествует к двери.)
ЛЕЙДИ (внезапно вскрикивает). Спасибо!.. Спасибо, что сказали. Я не смела поверить, что это правда!
СИДЕЛКА. Похоже, вы не испытываете ни капли стыда?
ЛЕЙДИ (в упоении). Нет, я не испытываю стыда! Я испытываю радость! Огромную радость!
СИДЕЛКА (мстительно). Почему бы вам тогда не нанять глашатая раструбить это повсюду?
ЛЕЙДИ. Вы сделаете это бесплатно. Ступайте, раструбите повсюду, чтобы все знали, все, все!
Сиделка выходит.
Вэл быстро идет к двери, запирает.
Затем подходит к Лейди.
ВЭЛ. Это правда — что она сказала?
Потрясенная тем, что услышала, Лейди медленно движется к прилавку. Затем на лице ее появляется изумленно-счастливое выражение. На прилавке — груда серебряных и золотых бумажных колпаков для торжественного открытия кондитерской.
(Резким шепотом.) Она сказала правду, эта женщина?
ЛЕЙДИ. Ты похож на перепуганного мальчугана.
ВЭЛ. Она пошла трезвонить по всему городу.
Пауза.
ЛЕЙДИ. Тебе надо уйти — оставаться здесь опасно. Возьми из кассы все, что тебе следует, и уходи. Уходи, уходи. Возьми ключи от моей машины и поскорее уезжай за реку: тебе надо уехать в другое графство. Ты выполнил то, ради чего приехал сюда…
ВЭЛ. Значит… значит — правда?..
ЛЕЙДИ (садясь на стул у прилавка). Правда, истинная правда! В теле моем зародилась новая жизнь! Это иссохшее дерево, мое тело, снова зацвело, снова пустило побеги… Ты дал мне жизнь, теперь иди, иди!..
Медленно, словно в благоговении, он склоняется перед ней, мягким движением берет ее сплетенные пальцы и подносит к губам; дышит на них, пытаясь согреть. Она сидит, вытянувшись, закрыв глаза и словно окостенев, — как ясновидящая.
ВЭЛ. Почему ты мне раньше не сказала?
ЛЕЙДИ. Если женщина так долго была бездетной, ей трудно поверить, что она еще способна зачать. Росла у нас когда-то между домом и садом маленькая смоковница. Она никогда не плодоносила, говорили, она совсем бесплодна. Дни шли за днями, весны сменялись веснами — и все без толку: она уже совсем было начала сохнуть и умирать… И вот однажды на том самом деревце, о котором все думали, что оно уже не сможет плодоносить, я заметила крохотный зеленый росточек! (Хватает с прилавка позолоченную картонную дудку.) Я побежала в сад, промчалась через виноградник с криком: «Папа, папа, смоковница жива, на ней появился плод!» И таким это казалось чудом, что маленькая смоковница после десяти бесплодных весен снова зацвела, — что необходимо было отпраздновать. Я бросилась к шкафу, открыла ящик, где хранились елочные украшения, достала их все: стеклянные бусы, колокольчики, нити, звездочки, сосульки, мишуру!.. И повесила на деревце; я украсила смоковницу звездочками, нитями, блестками — в честь того, что она выиграла битву со смертью, снова зазеленела и обрела жизнь! (Встает в порыве восторга.) Раскрой коробку! Раскрой коробку с елочными украшениями, надень их на меня: стеклянные бусы и звездочки, колокольчики, сосульки и мишуру!.. (Словно в бреду, нахлобучивает себе на голову карнавальный колпак из позолоченной бумаги и бежит к лестнице. Трубя в игрушечную дудку, с подчеркнутой торжественностью поднимается по ступенькам;
Вэл пытается остановить ее, но она вырывается и взбегает на площадку, трубя в дудку и выкрикивая: «Я победила!! Я победила тебя, Смерть! Я снова жива!..»
Внезапно запинается, издает сдавленный крик и нетвердыми шагами отступает назад. С криком ужаса бросилась вниз. Сбежав с лестницы, умолкла; пошатываясь, как слепая, отступает в глубь лавки с рукой, протянутой к Вэлу.)
Наверху медленные тяжелые шаги и хриплое дыхание Джейба.
(Стонет.) О боже!.. О боже!..
На площадке, рядом с искусственной пальмой в тускло отсвечивающей зеленоватой кадке, появляется Джейб. Пурпурный, весь в грязных пятнах халат висит на нем как на скелете. Исчахнувший, желтый, он и впрямь — как сама смерть.
Склонившись вниз, злобно вглядывается в полумрак лавки: смерть, отыскивающая намеченную жертву.