– Пиар-агентство? – спросил я. Замглавы кивнул:
– Да. Имидж страны сильно зависит от пиара. Ахмед изучал в Оксфорде международную политику, поэтому на примере Боснии и Герцеговины он прекрасно понимал, как важен медийный облик страны.
Надежда – это мощная боевая единица, и поклясться ей в верности очень просто. А привести в движение – очень сложно. В какой-то книжке писали, что всякие там надежды вступают в бой, только если о них узнает американский народ. Надо расшевелить не только политиков в Вашингтоне, а еще журналистов в сети и лоббистов. И тут вступают в дело пиар-агентства государственного уровня.
В Вашингтоне созываются пресс-конференции. По всем каналам начинают мелькать лица министров. Устраиваются встречи с виднейшими лицами государства, обращается всеобщее внимание на проблемы бедности, и одновременно журналистам заказываются статьи. Тогда и только тогда (может быть) зашевелится махина «надежды».
– Короче говоря, планета должна была узнать о положении дел в Сомали. «У нас закончилась война, мы прогрессивное, только немного бедное государство». И Ахмед нанял бывшего специалиста-пиарщика в качестве консультанта по вопросам популяризации культуры.
Я уже понял, к чему все идет.
– Дайте угадаю: Джона Пола?
Все, включая Уильямса, уставились на меня. Я не хотел привлекать столько внимания, но, кажется, поразил присутствующих догадливостью.
– Да. Шеперд правильно догадался, какую роль сыграл Джон Пол в Сомали.
Представьте себе преступление, в котором «убийца» – это олицетворенное государство.
Вот приезжает репортер и берет интервью у соседки, а та и отвечает: «Он был такой добрый и серьезный человек, всегда доносил мусор до мусорки, никогда бы не подумала, что он на такое способен!»
В общем, что-то такое. Я кивнул в знак согласия со словами замглавы РУМО.
– Видимо, так ситуация и переломилась. По всей стране разом вспыхнули беспорядки. Началась война всех против всех, в точном соответствии с идеями Гоббса. Беспорядки… Страна разделилась на убийц и жертв. Пока наконец…
– …на песчаные пляжи Черного моря не выбросило, будто сбившихся с курса дельфинов, бесчисленное множество сомалийских трупов? – закончил фразу Уильямс. Зал погрузился в тягостное молчание.
Джон Пол.
Стало еще очевиднее, что он не просто турист, ошивающийся по горячим точкам. Те, кто разрабатывал и одобрял приказ о его убийстве, знали об этом с самого начала, но нам, исполнителям, ничего не рассказывали… О том, что мужчина, которого мы столько раз бесплодно пытались убить, разжигает по всему миру геноцид.
Куда бы он ни явился, страна почему-то погрязает в беспорядках.
Куда бы он ни явился, по какой-то причине обрывается множество невинных жизней.
– Все произошло за каких-то полгода, – продолжал замглавы РУМО. – Мирные страны, над которыми ослабили наблюдение, к счастью, отреагировали на резню. Мнения масс сформированы, президентские выборы проходят по запланированному сценарию. Однако американские отряды немедленного реагирования рассредоточены по разным регионам, подавляют гражданские беспорядки и террористическую угрозу, регулируют межэтнические конфликты. Поэтому мы и вынуждены в сложившейся ситуации с бумом военных диктатур наращивать аутсорсинг.
– У американской армии и так дел невпроворот. Это ненормально, что за последние годы число конфликтов умножилось многократно и так же поднялся уровень насилия, – заметил кто-то из заседающих. – Страны, которые даже после очень суровых испытаний выходили на путь восстановления, вдруг разом сваливаются в болото. В государствах без малейших признаков внутренней нестабильности внезапно вылезают на поверхность страшные конфликты. Ни один из наших прославленных мозговых центров не смог ответить на вопрос, что явилось причиной этих аномалий.
– Но вы на самом деле знали ответ? – предположил я. – Еще с тех пор, как в первый раз передали нам приказ на убийство Джона Пола.
Никто не ответил.
Я не шевелился, только переводил взгляд с одного лица на другое.
Люди за столом застыли с постными минами, ерзали еле заметно, как будто искали козла отпущения – мне невольно сделалось смешно. Открыть рот в такой ситуации по нормам Вашингтона – значило потенциально предложить себя в козлы отпущения.
Наконец многозначительную тишину в вашингтонском стиле нарушила женщина в синем костюме:
– Да. Мы неоднократно пытались ограничить свободу Джона Пола еще до того, как делегировали его убийство Командованию специальных операций.