– Да… Спасибо за ваши слова. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, мадам.
Я подсмотрел, в какую комнату ушла Люция. В центральную комнату той части дома, над которой висела полная луна.
Солдат снова отправился патрулировать территорию. Как только я убедился, что он ушел, то взлетел по лестнице. Текстура ботинок менялась в зависимости от поверхности, с которой они соприкасались, и поглощали весь шум, поэтому я сам себе казался призраком. Пусть чувствовал, что твердо стою ногами на земле, но от шумоподавляющей технологии чувство реальности происходящего размывалось.
Дверь оказалась не заперта. Я привел пистолет в готовность и шагнул внутрь.
Но Люции, которая только что сюда зашла, не обнаружил. Лишь лучи лунного света струились из дальнего окна.
Я обыскал пустую комнату. На столе, за которым, судя по всему, еще совсем недавно работали, лежала записная книжка, тетрадь, подписанная «Федерация», и ручка. В тетрадь, судя по всему, записали черновики речей для всяких начальников. Кажется, Джон Пол предпочитает писать от руки.
На полях он нацарапал всякие коды и отдельные слова на каком угодно, но только не английском языке. Наверное, заметки о родах, падежах, синтаксисе, что-то о том, как их распределять по тексту. Непонятные лингвистические термины, к тому же написанные убористым почерком. Я ничего не понял.
Тут за спиной щелкнул предохранитель пистолета.
– Давно не виделись, убийца.
Я обернулся.
Меня с грустным лицом держал на прицеле Джон Пол.
4
– Я-то думал, тебя убили, пока меня вытаскивали, – поделился Джон Пол. Со времен Праги мы поменялись местами, и теперь луна светила за моей спиной. Но выражение лица собеседника не изменилось: бесконечно здравомыслящее, бесконечно печальное.
Он держал устаревший «Браунинг». Без функции верификации, из той эпохи, когда любой мог взять в руки ружье и кого угодно пристрелить.
– Чуть не погиб.
– М-м. Жаль, – отозвался Джон Пол. По-прежнему не опуская пистолета, он присел в ближайшее кресло, выполненное в южном стиле. – В этот раз ты успел. Я пока только разбрасываю первые семена.
Я посмотрел в его спокойные глаза. Этот мужчина средних лет перед лицом профессионального убийцы излучал даже своего рода тихое величие. Харизма почти как у лидера культа, который мнит себя мессией. Не хватало только пламени в глазах, безапелляционной надменности и навязчивой любви.
– Зачем тебе все это? Хочешь проверить, сколько еще людей ты убьешь?
Джон Пол перевел глаза с меня на дуло «Браунинга». Как будто не понимал, зачем ему столь смертоносное орудие.
– Эксперимент… закончился много лет назад. Неужели ты считал меня за психа, у которого руки чешутся испытать границу могущества?
Взгляд Джона Пола застыл на холодном блеске пистолета. Каково ему держать в руках инструмент убийства? Предмет, который в самом непосредственном смысле отнимает жизни?
– Мне что-то кажется, что ты никогда не стрелял, – предположил я, и собеседник вновь поднял голову на меня.
– Да, если честно, сегодня первый раз. До этого ни разу не доводилось, ни в одной из стран. Удачно все время ускользал.
– Это точно. У тебя же удивительная сила: убивать кучу народа, но при этом не пачкать руки.
Джон Пол покачал головой и тихо рассмеялся:
– Эта сила – не моя. – С этими словами он поднялся из кресла. Голос сочился усталостью. – Язык геноцида предустановлен в человеческий мозг. Я лишь его обнаружил. Как патологоанатом, который «открывает» органы.
– Думаю, Эйнштейн, когда собрали ядерную бомбу, не разделил бы твоих чувств.
– В человеческом мозге прячется много жестокости. Это само по себе неудивительно. Даже без грамматики геноцида люди все равно и убивают, и крадут, и насилуют. – Свободной рукой Джон Пол указал на «Браунинг». – Вот, смотри! Как я тебя сейчас собираюсь убить.
– Разве в первобытном обществе и в регионах, которых не затронула цивилизация, не царит мир?
– Это совершенно беспочвенный миф, который популяризовали в прошлом веке культурные релятивисты… Хотя скорее казуисты. Представители изолированных культур оказались не менее, а иногда даже более жестоки, чем мы. Они точно так же завидуют, крадут, насилуют, убивают. После проверочного исследования оказалось, что самоанский рай, о котором писала Маргарет Мид, попросту сфабрикован. Второй исследователь приводит примеры убийств и изнасилований, совершенных среди самоа.
– А война?
– Воюют, разумеются. У нашей цивилизации нет патента на войну. Изолированные деревни тоже прекрасно дерутся. И война, и грабеж, и убийство, и изнасилования сидят в мозгу, потому что их туда заложила эволюция.