Мы всегда стремимся унизить тех, кто в чем-то нас превосходит.
Впрочем, едва ли самый великолепный почерк мог бы мне сейчас помочь. Как и отличные оценки по естествознанию и словесности.
Все это больше не имело никакого значения.
А вот женщина из моего прошлого, женщина, которой я даже написала три или четыре письма за эти два года – имела. Госпожа Адаманте была ко мне очень добра когда-то… Она заботилась обо мне и, говоря откровенно, выделяла из числа других учениц. Она говорила, что я умная. Несмотря на плохой почерк, кривые стежки и не слишком тщательно вычищенные ботинки.
Возможно, настоящий ум проявляется вовсе не в этом.
У нее в комнате всегда был хлеб с маслом и чай с сахаром для тех, кто был голоден и тосковал в условиях закрытой школы. В жизни учениц редко происходило что-то новое, все одно и то же: уроки в классной, прогулки по саду, игры с подругами, приготовление уроков на завтра… Разве что балы да новогодние праздники вносили оживление в монотонную школьную рутину. Нас не выпускали в город. Посещения разрешались по воскресеньям. Девочки, у которых родные жили неподалеку, всегда отчаянно радовались возможности с ними увидеться, но были и такие, к кому никто не приходил, как ко мне. Моя судьба была в руках опекунов, которых я никогда не видела. Живых родственников я не имела, друзей, которым была бы интересно, что со мной, тоже.
В такой ситуации любой человек, проявивший хоть какое-то участие, становится дороже золота. А госпожа Адаманте была очень добра. Когда я как-то поранила руку на уроке домоводства, она привела меня в свою комнату, обработала порез и угостила чаем с намазанными маслом булочками. Она терпеливо выслушивала мои рассказы о прочитанных книгах и снисходительно относилась к нежеланию играть в салочки.
Я не любила шумные игры с большим числом участников. Мне вообще всегда было тяжело постоянно находится в кругу других девочек. Лучшими минутами дня были те, которые удавалось провести наедине с книгой или сбежав ото всех в дальнюю беседку сада. Нужно было улучить момент, когда там больше никого не будет…
Когда я только попала в школу, сад казался мне огромным, гигантским, как настоящий лес. Потом я выучила в нем каждую пядь, знала все тропинки, как свои пять пальцев. Но та, дальняя, увитая плющом беседка была дороже всего моему сердцу. С ней были связаны самые теплые, самые нежные воспоминания. Память о том времени, когда я была почти счастлива…
И как-то еще чудовищно, непредставимо невинна.
В доме Григория в самые лучшие минуты я уже не была такой. В доме Григория меня вечно что-то мучило. Его дети, косые взгляды слуг, он сам. И моя собственная раздвоенность, сладкий ужас перед тем моментом, когда откроется дверь в спальню, когда тяжелое мужское тело опустится на мое и заскрипит матрас…
Нет, в доме Григория я уже не была той маленькой, не ведающей греха Асей, чьи радости и горечи ограничивались школьным забором. Я уже познала другое – и нет, не уйти, никуда мне деться теперь от этого знания…
Я стала женщиной.
Словно змея, скинула шкурку. Одно живое существо погибло, но другое появилось на свет.
И в этом перерождении, этой трансформации неизбежны были потери.
Все свои детские сады, все мечты о какой-то другой жизни я утратила.
Жизнь началась – и она оказалась не такой, какой я ее себе представляла.
Впрочем, сохранить бы ее, любую.
Неважно, неважно.
Я крутила педали и летела вперед – к своей учительнице, наставнице, старшей подруге. Я летела вперед – к своему прошлому.
9. ШАЛЬ НА ПЛЕЧИ И ЧАШЕЧКА ЧАЮ
Сейчас лето, каникулы и нет занятий. Госпожа Адаманте должна быть у себя дома. Отпуск она проводила в коттедже, доставшемся в наследство от родителей. В учебное время он пустовал. Мне приходилось несколько раз бывать там – за год перед поступлением в выпускной класс мы ездили в театр, и на обратном пути госпожа Адаманте приглашала меня к себе. Уже в этом проявлялась особенность моего положения, наставницу навещала я одна. Со стороны директрисы, впрочем, не было нареканий – я была уже почти взрослой, госпожа Адаманте работала на своем месте много лет. Обычно отношения учениц и учительниц не выходили за пределы школы, но случались и исключения. Жизнь под одной крышей сплачивает, соединяя людей в подобие семьи.