Было так только у нас или во всех семьях? Мне, конечно, было не с чем сравнить, но я почему-то догадывалась, что это все же не совсем типичная картина. В книгах, которые я так любила читать, писали о другом.
Как бы то ни было, приходилось жить с тем, что есть.
Заснув, я в ту ночь больше не видела снов.
А наутро, спустившись в гостиную, обнаружила на столе свежую газету, на первой полосе которой красовался заголовок, казалось, так и норовящий выскочить из номера – «Сенсация!! Убит магнат! Зверски застрелен в своем доме Григорий Терновой! Юная вдова скрылась с места происшествия!»
Трижды перечитала заголовок.
Сглотнула.
И обессиленно опустившись в кресло, углубилась в чтение статьи.
14. ХРУПКИЕ ЦВЕТЫ
Не знаю, кто работает журналистами.
Но должно быть, в массе своей это достаточно беспринципные люди. В статье рассказывалось обо всех подробностях нашей семейной жизни, особый упор делался на разницу в возрасте между мной и супругом. В красках изображался состав семьи, приложены была фотографии особняка, места преступления, детей Григория. К счастью, печать была такой плохой, что толком ничего было невозможно разглядеть.
Я тупо всматривалась в черно-белые изображения. Дом… Кабинет… Александра и Алиса… Одну не отличить от другой… Даже наше свадебное фото.
Почему же я ничего не помню?
Я изо всех сил напрягла память.
Нет, ничего.
Только ужин в «Арене» – одно из тех мероприятий, к которым я готовилась за несколько недель, потому что баловал меня ими Григорий нечасто. На мне было вечернее платье цвета морской волны, ожерелье и браслет из жемчуга. Григорий в своем обычном черном костюме, чей покрой лучше всего прочего свидетельствовал о достатке и положении в обществе – потому как такого портного может позволить себе не каждый.
Отдельный столик на балконе, белоснежная скатерть, фарфоровая посуда, начищенные столовые приборы, вышколенные официанты: «Что вам угодно, мадам?» Жестокое представление внизу – бой живого существа с механизмом. Победа машины. Отсутствие аппетита у меня, сдержанное беспокойство Григория – или, возможно, игра в беспокойство, беспокойство по обязанности.
Вот и все…
Словно и не было ничего больше. И вся моя жизнь вела к той точке, когда я буду стоять в кабинете с револьвером в руках.
В гостиной послышались шаги.
Вошла госпожа Адаманте.
- Доброе утро, Ася, - приветствовала она меня. – Ты уже встала?
- Как видите.
- Изучаешь прессу?
- Да. Мое имя на первой полосе. Никогда не думала, что ко мне придет известность такого рода.
Наставница взяла у меня газету, пробежалась по строчкам.
- Что ж, этого следовало ожидать… Прогуляйся пока, не сиди в четырех стенах. Тебе нужно развеяться. Тем более что здесь красиво, действительно красиво. Когда еще предоставится возможность. Осмотри парк, оранжерею.
- Тут есть оранжерея?
- Да… Когда-то это была гордость отца Дианы.
- Хорошо, наверное, вы правы. Мне и в самом деле не стоит сидеть на одном месте.
Я вышла из дома.
Погода была замечательная. Было тепло, не нежарко, вовсю светило солнце. И природа, облагороженная человеком, представала во всем своем великолепии.
Вчера я была слишком взбудоражена, чтобы оценить место, куда меня занесла судьба.
Старинный парк казался несколько запущенным, но разбитым с безупречным вкусом. К дому вела подъездная дорога, вокруг которой были высажены тенистые ивы. Рядом расположились немногочисленные хозяйственные постройки. В правой части парка имелся пруд с искусственным островом посередине. От дома в разные стороны убегали дорожки, ведшие к засаженным кленами и ясенями аллеям.
Я пошла по одной из них.
Вдали виднелась беседка, напомнившая мне беседку в саду Эдвардианской школы. В насыпном холме был устроен грот – наверное, здесь было приятно проводить время, когда припекало солнце.
А вот, должно быть, и оранжерея, о которой говорила госпожа Адаманте.