Возвращаясь в дом, я заметила следы под окном, отпечатки крупных лап, как будто собачьи. Странно, конечно, я не видела тут собак, но может, они пока просто не попадались мне на глаза.
Госпожа Адаманте все еще была в гостиной.
– Ну как тебе прогулка, Ася? – приветствовала она меня.
– Скучновато… А впрочем, может быть, скука – это то, что мне сейчас нужно.
– Как же ты могла остаться равнодушной к местным красотам?..
– Я и не осталась, нет… Просто, наверно, я сейчас не в том состоянии духа, чтобы восхититься ими так, как они того заслуживают.
Госпожа Адаманте покачала головой.
– О пресыщенность… Бич нашего времени… В дни моей юности мне и мечтать не приходилось о том, чтобы побывать в столь замечательном месте… Я росла в совершенно других условиях. Все-таки тебе очень хорошо жилось, моя дорогая.
Я покраснела, хотя то, о чем она говорила, отвечало моим собственным мыслям.
– Чем же тебе заняться? Впрочем, тут есть книги…
– Спасибо. Я что-нибудь придумаю.
На полках в гостиной действительно имелось небольшое собрание древних потрепанных томиков. Книги были покрыты пылью, их явно давно не брали в руки. Да и за порядком следили недостаточно. Я опять подумала о том, что усилий немолодой супружеской четы не может хватить для такого большого поместья.
Я выбрала томик «Легенд и сказаний Тирского края» и поднялась с ним в спальню. Однако сосредоточиться не получалось. В голову неотступно лезли мысли о Григории и моей супружеской жизни, а также о том, что сказала госпожа Адаманте.
Должна ли я была быть ему вечно благодарна за то, что спала на шелковых простынях и ела блюда, приготовленные одной из лучших кухарок города? Должна ли я была любить его только потому, что он избавил меня от необходимости служить в чужой семье? Дал мне дом, где меня не уважали, но все-таки и не терзали бесконечными упреками и издевательствами…
Любовь за хлеб, только за хлеб.
Нет, почему за хлеб. За пирожные.
Остаток дня прошел скучно. Шуршали страницы, помогая не думать о будущем. Легенды, о которых я читала, поражали своей мрачной красотой... В событиях, о которых я читала, было мало справедливости, но много энергии и древней вражды и страсти. В какой-то момент мне удалось забыться, и это было просто замечательно.
А ночью я проснулась от жуткого воя за окнами. Сердце колотилось как сумасшедшее, разум отказывался опознать голос животного, который я слышала. Собаки так не воюют… Слишком сильно… Слишком громко… Слишком пугающе… и тоскливо…
Я встала, отодвинула штору. За окном светила луна – круглая и равнодушная. Виднелись очертания хозяйственных построек и призрачные силуэты деревьев. Но я не увидела никого, кто мог бы быть источником этих звуков.
Я вспомнила отпечатки крупных лап у входа в дом.
И что все это значит?
16. НЕПРОСТАЯ ДЕВОЧКА
Я задремала только под утро и в результате едва не проспала к завтраку.
Встала совершенно невыспавшаяся, с тяжелой головой и каким-то унынием.
Сегодня должны были состояться похороны.
Несмотря на то, что я видела тело Григория, стояла прямо над ним с револьвером в руках, я упорно не могла поверить, что его больше нет. В моих воспоминаниях он был такой живой, полный сил, энергии, готовый причинить неприятности всякому, кто посмел бы против него пойти… Совсем не добрый и являвшийся для меня постоянным источником тревоги и беспокойства, но в то же время встававший щитом между мной и миром. И то, что я осталась без этого раздражавшего, но в то же время удобного щита, не укладывалось в голове.
На завтрак был подан омлет с беконом и тосты со маслом, а также чай со сливками. Трапезничали мы вдвоем с госпожой Адаманте.
– А где Диана? – рассеянно поинтересовалась я.
– Еще не встала, вероятно, – отвечала наставница.
– А ночью… вы слышали? Этот вой… Я до утра не могла уснуть…