Госпожа Адаманте вздохнула.
Подлила сливки в чай.
Задумалась, как бы выбирая выражения.
– Да. Видишь ли… наверное, лучше тебе сказать…
– Что?
– Дело в том, что… Как я тебе уже говорила, Диана Вирен – непростая девочка.
Я недоуменно уставилась на классную даму.
– В каком плане?
– Ну, – госпожа Адаманте саркастично хмыкнула, – когда меня пригласили в этот дом, меня, конечно, предупредили, что будет сложно, но я все-таки не могла предположить насколько… Короче говоря, Диана – вервольф.
– Что? – я даже рот раскрыла.
– Вервольф. Оборотень. Эта особенность досталась Диане от отца. Поэтому и распался брак ее родителей. Мать Дианы просто не выдержала… причуд супруга… Да и она была, я думаю, слишком независимой и свободолюбивой, чтобы похоронить себя в поместье… Поэтому и сбежала. Девочку, конечно, жалко, но, откровенно говоря, ее отец знал, на что идет. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чем все это кончится.
– Где она сейчас?
– Да кто ж ее знает… Наверное, поет в каком-нибудь театре… Или гастролирует, кочуя с места на место... По слухам, она подалась на юг.
– А отец?
– Я не знаю. Если он вообще жив, может обитать где-то в лесу. У семейства раньше был охотничий домик, так что где переночевать хозяину нашлось бы. А может быть, его уже и нет на свете.
– Но зачем ему было уходить? Бросать свой дом?..
Госпожа Адаманте пожала плечами.
– Еще один вопрос, на который я не могу дать ответ. Старики, бывает, чудят. Не только вервольфы. Потянуло, видно, в родную стихию.
Я молча мешала ложечкой чай. Мне явно требовалось переварить услышанное.
Впрочем, теперь многое стало понятнее. Получили объяснение странности, которые я заметила за молодой хозяйкой, ее диковатость и общее ощущение первобытной энергии, едва сдерживаемое воспитанием. Просто она не была чистокровным человеком.
– Как вы думаете, Диане хорошо здесь?..
– Это ее дом. Она привыкла к нему. Анна и ее муж очень любят девочку и сделают для нее все возможное.
– Но ее будущее…
– Да, – вздохнула госпожа Адаманте. – Ее будущее весьма туманно. В конечном итоге жизнь в одиночестве не идет на пользу даже вервольфам. Правда, у нее есть средства – а это все-таки главное.
Я потупилась. Я хорошо понимала роль денег. Я даже замуж вышла, потому что перспектива самой зарабатывать на жизнь совершенно не прельщала.
В какой-то степени я даже завидовала Диане. У нее не было никакой необходимости продавать себя. Напротив, она должна была держаться начеку, чтобы не попасться в лапы охотнику за приданым. Я знала, что полно молодых людей, готовых взять в жены хоть чучело огородное ради хорошего куша. И мне всегда было жаль богатеньких дурочек, готовых поверить сладким речам юных вертопрахов с дырой в кармане.
Спасибо, что хотя бы Григория интересовали не мои деньги. У меня их просто не было.
Почему моими родителями были не богатые фабриканты или банкиры?
Все могло бы быть по-другому!
Воображение тут же нарисовало передо мной самые вдохновляющие картины. Детство в богатом поместье, с ухоженным садом, по тенистым аллеям которого так приятно бродить в жаркий полдень и маленьким пони, которого я угощала бы морковкой и сахаром (почему мне так хотелось иметь свою лошадь?.. это как будто было вершиной, наивысшей точкой в представлениях о роскошной жизни), спальня, заваленная игрушками, фарфоровыми куклами, акварельными карандашами и дорогими альбомами, шторы на окнах, которыми можно отгородиться от враждебного мира... Кровать с резной спинкой и шелковым постельным бельем, обволакивающем, как уютный кокон... Любящая няня, которая видит в тебе весь смысл своей жизни...
Стоп, стоп.
Разве не все это дал тебе Григорий, Ася?
И шелковые простыни, и нарядных кукол, и шторы на окнах.
Все то, что делало твое существование не просто сносным, а гораздо более. Весьма комфортным...
Даже любящую няню с успехом заменил автоматон Роберт.