6. ДЕРЬМО СЛУЧАЕТСЯ
– Доктор прописал тебе чай с мятой, – говорил Григорий, успокаивающе гладя меня по руке. – Ты должна быть разумнее, Ася. Побеспокойся о своем здоровье.
Я пила чай, морщась и едва удерживаясь от того, чтобы фыркнуть. Мне не нравился чай. Не нравился муж. Не нравилась моя жизнь.
Легкая и сладкая со стороны.
Но полная одиночества и печали, как казалось мне.
Возможно, ребенок помог бы мне примириться со своим положением, и со временем я почувствовала бы себя своей в доме Григория… Перестала бы с ненавистью и страхом разглядывать портрет первой жены в гостиной, сумела бы если уж не подружиться, то хотя бы не конфликтовать с падчерицами. Прекратила бы прятаться в спальне или в саду, выходила бы к столу без затаенного ужаса и готовности немедленно кусать и сражаться.
Но этого не случилось.
Однажды, проснувшись поутру на своих розовых простынях, я обнаружила между ног кровь. Болел живот, исторгая то, что должно было перевернуть с ног на голову мой мир. И душа, страдая от смешанного чувства потери и освобождения, изнемогала, не в силах выразить то, что происходило.
Почему это случилось со мной? Что я сделала не так, где допустила ошибку?
Я чувствовала раненым зверем, который стремится забиться в свою нору, чтобы там залезать раны. Вот только норой была спальня в розово-лиловых тонах – комната, которую я ненавидела…
Я ненавидела это место, место, где жила первая жена Григория, место, которое не отвечало моим вкусам и пристрастиям.
Место, где я потеряла первого ребенка.
Но я не могла к нему не привязываться. Ведь именно здесь я стала женщиной, здесь мне снились сны, здесь Роберт своим протяжно-гулким голосом читал сказки, спасая меня от пугающей реальности.
Это двоящееся, противоречивое в самом корне чувство тревожило и мучило меня.
Григорий воспринял новость с потрясающим спокойствием.
– Ты еще молода, Ася, – сказал он. – Такое бывает. Ты не в сказке живешь. Дерьмо случается. Давай, бери себя в руки. Хватит плакать.
Да, я плакала. Несмотря на то, что я не очень хотела ребенка, несмотря на раздражение и усталость от тошноты и прочих физических неудобств, потеря далась мне нелегко. Я всегда считала себя здоровой, хорошей девочкой. Да, конечно, у меня, как у всех, были свои недостатки, но я была хорошей в целом – во всяком случае для самой себя. И вдруг в моей жизни случилось что-то ненормальное, плохое, подлое, что ставило под сомнение саму ценность меня как женщины.
Я знала, что когда мы с Робертом идем за покупками, на нас оглядываются – и отнюдь не из-за вышедшего из моды автоматона. На весеннем балу мне не приходилось пропускать ни одного танца, напротив, из желающих пройтись в вальсе или кадрили выстраивалась очередь. Я была хорошенькой и, если в гостиной присутствовали лица сильного пола, никогда не оставалась без внимания. Я не была кокеткой и не любила любезничать (да это было бы и невозможно, когда я уже была в браке), но поболтать со мной редко кто отказывался.
И тут такое…
В своих собственных глазах из высшей категории я словно перешла в негодный, бракованный товар. Я не умела произвести на свет дитя от законного мужа. Кому нужна такая жена? Зачем она?
Что со мной не так? Где я совершила ошибку?
Ребенок не нужен был мне сам по себе. Но он стал словно доказательством моей нормальности, полноценности. Того, что я не хуже других. Что со мной все в порядке.
Не стоит беспокоиться.
Не знаю, как пошло бы дело дальше, возможно, родись он, я сдала бы его няньке в детскую и заглядывала туда на полчаса в день, а возможно, я стала бы сумасшедшей матерью, не дающей его никому в руки. Мне не случилось этого узнать.
Эта сказка оборвалась в самом начале…
Через полгода история повторилась.
Та же тошнота и сонливость, и усталость, и желание скрыться от людей, ни с кем не встречаться, вот только теперь я уже понимала, что происходит. И ждала это дитя с надеждой и холодной рассудительностью: оно должно было убедить меня в том, что все как полагается, все в порядке.
– Ты очень плохо ешь, Ася, – говорил Григорий, озабоченно хмуря седые брови. – Пей чай, как сказал доктор. Ты легкомысленно относишься к его рекомендациям, девочка моя.
Но я вовсе не была легкомысленна, напротив. Я в точности выполняла все предписания. Подолгу гуляла в саду и пила чай, стараясь не морщиться от раздражающе тягучего вкуса. Я очень старалась и делала все как надо.