- Если будут, какие вопросы или нужно будет что, ты не стесняйся, звони нам с Борисом. Поможем. – Подруга похлопала меня по плечу.
Потрясающе. Я беременна и сама об этом узнала только что. Как жить дальше? Женя наверняка в бешенстве и изящно сейчас это скрывает, ведь он не хотел незапланированных детей, а тут такой подарочек. Я снова наступила на те же грабли.
(Денис) Глава 60
Я онемел. Не мог пошевелиться, смотрел в одно место, не менял гримасу. Боже, она великолепна! Единственное, что приходило мне на ум. Каждая деталь лица, красота синих глаз, напоминавших море. Устремившиеся друг на друга глаза, в которых вспыхивали порывы любви. Одна улыбка чего стоила, а задний план идеально дополняет всю картину. Ниже, словно отражающие солнца свет буквы, составляющие два слова: “Прощальный поцелуй”. Да, это была обложка на мой почти законченный роман. Лиза на славу постаралась, и я обязан сделать всё, чтобы книга стала бестселлером!
- Как тебе? – Спросила девушка, вытирая с рук краску влажным полотенцем.
- Я могу долго перебирать все слова, чтобы выразить своё восхищение, но думаю этого не нужно, ведь так понятно, что я ошеломлён. – Улыбка на лице растягивалась до ушей.
- Одна обложка твоего романа чего будет стоить.
Я кивнул.
- Я в душ, а то вся замаралась в краске, работая над этой картиной.
- Это того стоило, - я подошёл к Лизе, прижал её к себе, нежно поцеловал в губы и прошептал: - Похоже, я остался в долгу?
- Сам как думаешь? – Тихо спросила она.
Я ухмыльнулся, она вылезла из моих объятий и пошла в ванну, а мне нужно было придти в себя, поэтому пошёл на балкон, покурить.
Стоя у окна, затягиваясь сигаретой, в глазах до сих пор отображалась картина с названием моей книги. Господи, она великолепна! Я лишаюсь дара речи при одном только взгляде на неё, а как же будущие читатели будут реагировать? Если бы не Лиза, не думаю, что у меня была бы подобная обложка. Она единственный, кто может передать все чувства, скрываемые в книге через картину при помощи лёгкого движения кистью. Ни одна фотография столько не передаёт, как этот рисунок. Лиза – второй Леонардо да Винчи! Я удивлён, что она ещё не дала о себе знать миру.
Выбросив сигарету, я вернулся из холода в тепло. Сел в кресло, взял чашку с горячим чаем и начал согреваться после трёх минутного выхода на балкон. На улице не так хорошо, как хотелось бы. Я, конечно, люблю зиму, но только не в те дни, когда за окном стоит минус двадцать и ниже. Благо, сейчас не та температура, иначе бы я не вылезал бы из тёплой постели, в которой находился вместе с любимой девушкой. Слыша, как Лиза поёт в ванной, я откинул голову на спинку, расслабился, представляя в голове, как будут разбираться мой роман с полок. Толпы людей так и жаждут заполучить хотя бы один экземпляр, а издательство будет взрываться от счастья, ведь для них это большая выгода. Я же буду наслаждаться плодами своего творения. Смогу купить себе новую трансмиссию для машины, что-нибудь стоящее для Лизы, прикупить себе новой одежды, которую ранее не мог себе позволить.
Лиза вышла из ванной. На ней было одно полотенце. Босыми ногами она стояла в дверном проёме, глядя на меня, наклонив голову. Глаза выражали спокойствие и только при одном взгляде на них, я чувствовал себя, тающей льдиной под жарким огнём. Я становился уязвимым для неё. Лиза подошла ко мне, села на подлокотник кресла, наклонилась к уху. Горячая ладонь плавно скользнула по моему сердцу, от чего его ритм увеличился. Равномерное дыхание, возле уха, тёплый воздух, ощущаемый моей шеей, окутавшее нас тепло. Всё это заставляло расти образовавшийся внутри меня грибок страсти. Кончиком носа, Лиза коснулась моих волос, а её рука постепенно поднималась к моему лицу. Грибок нарастал и мог взорваться в любой момент. Вот она нежными пальцами стала проводить по моей щетине. Я услышал, как её губы раскрылись. Сейчас понесётся.
- Побрейся, - прошептала Лиза.
Я чуть не подавился воздухом.
- Что? – Спросил я, подпрыгнув на кресле. - Весь этот спектакль был ради того, чтобы напомнить мне, побриться?
Лиза от смеха чуть не упала на пол:
- Почти, – Она пыталась, перестань смеяться, но не могла остановиться. – Пока не побреешься, не ведать тебе это великолепное тело, скрывающееся под полотенцем.
- Какая же ты злорадная.
- Стараюсь. – Лиза до сих пор смеётся.
Вот же хитрая какая. Я готов был уже снять с неё полотенце и тут такое.
- Смех смехом, - она вдруг стала серьёзной, - как Света?
Я тяжело вздохнул:
- Мы снова поссорились.
У Лизы отвисла челюсть.
- Да. Она словно с цепи сорвалась. – Я убрал чёлку с глаз. – Говорила, что я сделал её несчастной, опять заговорила про тебя, сама знаешь что. Оправдывалась насчёт наркотиков: говорила, что у неё больше нет выхода, а они помогают ей держаться на плаву.