— Спасибо за то, что подвезли. И за вечер тоже. Мне было очень хорошо, — благодарно улыбалась она, даже не замечая, что мужчина на мотоцикле не смотрит в её сторону, сверля окаменевшим взглядом прилегающий ко двору лес. — Я пойду домой. Всего доброго.
Анджела не успела завершить шаг, как стальная хватка сжала ее запястье, дергая на мотоцикл. Сердце мгновенно остановилось от испуга и непонимания, что происходит.
— Стой! Не ходи туда, — Вебер в шоке обернулась на мужчину, испытывая смятение, смешивающееся с уже знакомым волнением, которое преследовало её весь день. Тот рык, в который превратился голос учителя лишь отдалённо напоминал его глубокий тембр.
— Что? Мистер Хартман, это мой дом. Меня родители ждут! Отпустите, — попытавшись увернуться, Анджела только поразилась той силе, с которой пальцы сжали её запястье.
— Нет. Не ходи туда. Мы уезжаем, — почти приказывал он, снова потянув девушку на себя, почти заставив упасть к себе в объятия. Но на этот раз Анджела не была рада такому вниманию. Скорее наоборот, Хартман в одно мгновение вызвал в ней приступ паники, напомнивший те же эмоции, что она испытала, когда подвыпивший Эрик прижал её к стене. Вскрикнув, Вебер забилась что есть сил, словно маленькая ящерица выскальзывая из рук мужчины, и бегом ринулась ко входу в дом, от испуга забыв, как дышать.
— Вы с ума сошли! Не приближайтесь! — крикнула она, дёрнувшись к двери, которая каким-то чудом оказалась открыта. — Мама! — но её крик поглотила темнота, когда что-то скользкое попало под ненадежную туфлю. Визг сорвался с губ, и Анджела поняла, что устоять на ногах просто не сможет, и приготовилась к падению. Ком поднялся в горле, когда мерзкий запах заполнил лёгкие, а в ушах раздался гул от удара о порог двери. В глазах потемнело ещё сильнее.
— Анджела! — она уже слышала восклицание учителя, как сквозь вату. Ободранные накануне ладони снова начало саднить, но девушка проигнорировала эту боль, ощущая кожей, что упала во что-то мокрое, холодное и вязкое, что уже успело пропитать ткань платья настолько, что эта неприятная влага оказалась и на ногах. С трудом сев, Вебер посмотрела на свою руку, в тусклом свете различая тёмные разводы жидкости на коже. Пульс участился ещё больше, всё, что Анджела могла слышать, это только биение собственного сердца. Дрожащие пальцы потянулись к выключателю. И стоило верхней лампе загореться, как Анджела зажмурилась и прижала ладонь к губам, так и не дав крику ужаса вырваться наружу.
— Анджела! Не смотри! — Хартман взбежал по порожкам крыльца и в одно мгновение оказался в коридоре, сев перед девушкой и прижимая её к себе, заставляя спрятать лицо у себя на груди. Вебер даже не двинулась с места, потому что перед её внутренним взором успело отпечататься всё. Её гениальная память запечатлела, словно на плёнку, каждую каплю крови на стенах и на своих руках, как она растекалась лужей, ступив в которую, она поскользнулась и растянулась у входа, искорёженное тело отца у лестницы и ужас, застывший в его остекленевших глазах. Последним, что увидел священник перед своей смертью, было лицо убийцы, который так безжалостно вскрыл его грудную клетку, вывернув всё наизнанку и позволив крови залить весь коридор.
Мозг отказывался воспринять всё так, как оно было. Девушка сделала нервный вдох, и снова этот острый металлический запах осел в её лёгких, скручивая желудок отвращением и напоминая то, что она так старалась забыть несколько дней назад. Никогда Анджела даже не подумала бы, что её память станет её проклятием. Но картина с растерзанным отцом находила свои явные параллели с происшествием в Порт-Анджелесе. Чёрные глаза Беллы Свон и покрытое густой кровью лицо, глухой рык одноклассницы снова эхом отозвался в ушах. А потом тело того парня, избитое и окровавленное. И не надо быть гением, чтобы не отметить связи. Монстры были реальны. И сейчас они жили среди них.