***
Гул толпы звучал фоном среди сотни беспокойных мыслей. Они очень напоминали Ренне пчелиный рой прямо внутри её головы, который своим шумом не давал женщине и шанса на то, чтобы закрыть глаза. Приказы Предводителя полностью ограничили её в действиях и решениях, связали по рукам и ногам, отстраняя от работы в качестве руководящего состава, но это не лишало её ответственности за единственно важного человека в её жизни. — Добрый вечер, мэм. Позвольте, Ваш посадочный талон? — молодая девушка встречала её на пороге самолёта, приветствуя поистине голливудской улыбкой. Женщина даже на мгновение замерла на пороге, поскольку девушка слишком сильно напомнила ей недавнюю встречу в горах: огненные волосы пышной гривой обрамляли бледное лицо, но были собраны на затылке в простой хвост, и яркие пухлые губы, словно покрытые кровью, но это лишь неудачно подобранный тон помады. Ренне зажмурилась и встряхнула головой, отгоняя непрошеное видение, сразу начав лазить по многочисленным карманам в своей одежде в поисках кошелька. — Ах, да. Вот, пожалуйста, — найдя среди десятков бумаг нужный клочок, она протянула его в руки приветливой стюардессы, стирая испарину с виска: жара в Финиксе уже начинала брать своё, когда из-за неловкого движения руки из кошелька выпал ещё один листок. Растерянная последними новостями, которые совершенно не радовали, а только вгоняли в ужас, Ренне совершенно упустила этот момент, позволяя бортпроводнице оказаться быстрее и поднять выпавшую бумажку. На часах было только 8 утра, а она уже летела в Сиэтл, потому что сообщение Энди говорило об ужасном. Кочевники достигли Форкса, убили человека и украли женщину. Это было слишком странно и опасно для Беллы. Сомнений в решении не было и мгновения. И именно поэтому женщина сейчас была здесь. — Прошу Вас, Ваше кресло — 21А, справа от Вас у иллюминатора. — Спасибо, — словно в трансе, она прошла в самолёт, когда тонкая ручка с идеальным маникюром заставила её остановиться. — Ваша фотография, Вы обронили. Словно завороженная Ренне опустила взгляд на протянутую к ней руку и фотографию, что сжали тонкие пальцы. Этому фото уже было много лет, и, по правде говоря, она всегда мечтала забыть о его существовании. Дрожащие пальцы потянулись к старому почти выцветшему изображению двух девушек. Одинаковые, как две капли воды, они стояли рядом и обнимали друг друга за плечи, пышные волосы огромным беспорядком торчали во все стороны, словно у этой самой стюардессы, не желая подчиняться и лежать в тугих пучках на затылке, и почти идентичная россыпь веснушек на каждом лице. Близняшки на фото были счастливы и дружны, как никто и никогда не мог себе представить. Ренне смотрела на фото и чувствовала, как ей тяжело становилось дышать. Она уже и забыла, как они выглядели. Спрятав фото обратно, она только буркнула благодарность и быстрее прошла по проходу, стараясь больше не задерживать поток пассажиров, что торопились добраться до своих мест. Буквально рухнув в свое кресло, женщина посмотрела на монитор, встроенный в спинку стоящего впереди кресла, где перехватила отражение собственных испуганных глаз. Та же россыпь веснушек на лице стала более блёклой от времени и едва заметной из-за загара, но понимание того, что прошлое невозможно стереть, внушало новую порцию тревоги. Женщина сильнее зажмурилась, стараясь забыть и выгнать из головы образы прошлого, которое так не вовремя решило вернуться. Нет, её больше нет. Её никогда не было. — Дамы и господа, добро пожаловать на борт. Наш рейс FU7835 Финикс — Сиэтл… — тем временем голос пилота ворвался в сознание, путая мысли окончательно. Неважно, что было тогда, женщина постаралась сосредоточиться на настоящем, где её дочь была в опасности. Её дочь, и ничья больше.