Хартман завёл дрожащую от холода и тихих слёз Анджелу в дом, а мне оставалось только подобрать брошенное на крыльце оружие и с молчаливым изумлением созерцать, как друг заботливо кутает девушку в старый плед и чуть ли слёзы салфеткой не подтирает. Таким мне его ещё не доводилось видеть, более того, Энди всегда впадал в ступор при виде женских слёз. А тут… словно другой человек. — Я заварю чаю, тебя всю трясёт, — услышала я глубокий голос друга, наблюдая за разворачивающейся сценой из коридора с нескрываемым любопытством. — Нет… лучше обработайте руку. Меня уже тошнит от вида крови, — Анджела укуталась в плед по самый нос и устало прикрыла глаза. В таком состоянии она легко могла сойти за призрака. Как минимум потому, что её всегда слегка смуглая кожа сейчас отливала болезненным серым оттенком и ярко контрастировала с чёрными волосами. Энди пробормотал что-то неразборчивое себе под нос и быстро ушёл в ванную. Звук льющейся воды пронзил ночную тишину. — Анджела? — я тихо сделала несколько шагов в комнату, останавливаясь в самом её начале, всё ещё помня, чему девушка была свидетелем. Моя потеря контроля вряд ли была приятным зрелищем, и перепугала я её тогда знатно. Доказательством было то, как сильно она вздрогнула от моего голоса и уставилась прямо в глаза. Я решила сохранять эту дистанцию для её же спокойствия. — Я… очень соболезную тебе. Всё это ужасно и… ты не должна была видеть весь этот кошмар. Быть частью этого, ты не заслуживаешь такой участи. Мне жаль, — опустив взгляд в пол, я действительно ощутила вину за то, что девушка была втянута в эту войну. Сомнений не было, убийство преподобного Вебера сделало его дочь чуть ли не самом главным связующим звеном между вампирами и охотниками. Как минимум потому, что она была моим другом. И я чувствовала себя виноватой в том, что позволила нам сблизиться. — Быть частью чего? Я удивлённо посмотрела на одноклассницу. Вот она — гений старшей школы Форкса, зрит в самую суть и подмечает факты лучше кого бы то ни было. Я тяжело вздохнула, понимая, что не раскрыв часть правды, докопаться до волнующий меня истины тоже будет невозможно. Чувство удручённости заставило меня поджать губы. — Я могу присесть? Разговор обещает быть долгим. Тень сомнения блеснула в тёмных глазах, но очень скоро я увидела, как Анджела подвинулась на диване, освобождая мне немного пространства с другого края. Это был большой шаг, видимо, жажда узнать правду была куда сильнее страха передо мной. Скинув куртку, в которой уже становилось душно, я смело присела на предоставленный край дивана, но тут же взвизгнула, когда мой зад провалился в образовавшуюся от явно активного использования этого атрибута мебели, углубление. Словно провалившись внутрь, я тут же вцепилась в подлокотник, представляя какой неуклюжей идиоткой должна была выглядеть со стороны. — Черт… — злоба на Энди, который умудрился арендовать такой древний дом начала проявляться всё более отчётливо, но слабый смешок сбоку заставил отвлечься. Анджела мягко улыбалась, смотря на мою оду идиотизму, и отчасти это позволило мне ощутить себя лучше. Если девушка хоть на грамм отвлечется от боли и страха это будет неплохим началом. Особенно если брать во внимание то, что ей предстоит узнать. — Да уж, Белла. Грация — понятие настолько от тебя далёкое, что о нём ты даже не слышала, — колко заметил Хартман, заходя в гостиную с двумя кружками горячего чая и протянул его нам. Раненная рука уже была небрежно замотана бинтом, но мужчина даже не поморщился от явно неприятных ощущений, когда сжимал кружку. — Иди к чёрту, Энди. Проблема не во мне, а в твоём древнем диване! — обиженно буркнула я, но кружку забрала, видя, с какой настороженностью за нами наблюдала Вебер. Анджела была очень осторожным человеком. — Имей хоть каплю совести, Свон. Этот диван тебе в дедушки годится. Ты оскорбляешь и ранишь его чувства! — Толерантность тебе не к лицу, Хартман. — Ну и пофиг. Такая маленькая перепалка заставила нас засмеяться, напоминая о том времени, когда мы ещё не утонули в проблемах по самые уши. Но даже это счастье испарилось со скоростью света, когда мы услышали тактичное покашливание, напоминающее о совершенно безрадостной ситуации. — Прости, Эндж. Мы… отвлеклись, — сразу нахмурилась я, ощущая очередной укол совести. — Энди. Я решила, что мы должны рассказать Анджеле то, что знаем сами. Она имеет право знать. От моих слов Хартман недовольно скривился, качая головой. — Нет, Белла. Мы не можем её втягивать в это дерьмо. Ты с ума сошла? — Энди не скрывал своего недовольства, вызванного моим решением. Законы, заставляющие охотников скрываться от людей настолько прочно были вбиты в нашу голову, что выдать себя для Энди казалось огромным преступлением. Даже несмотря на то, что он бежал из клана и уже не был его частью. Я же была настроена решительно: — Она уже в него втянута. Причём по самое не балуйся! — махнув рукой в сторону замершей девушки. — Эти монстры убили её отца и неизвестно как скоро решат подкрепиться матерью. Если Анджела будет знать всю историю, то сможет помочь нам в поисках. Анджела — это ключ, как ты не понимаешь? Глаза девушки широко распахнулись, пока она слушала эти речи. Казалось, что Анджела стала ещё бледнее, чем была минуту назад. — Подкрепиться? Что ты имеешь в виду, Белла? — Ох, отлично. Прекрасная работа, Белз, — саркастично выдал Хартман, всплеснув руками в мою сторону, словно аплодируя, и рухнул в скрипучее кресло, не скрывая своего раздражения. Я мысленно могла представить, как знак протеста неоном светится на его лбу, освещая всю комнату своим красным светом. Хмыкнув от такой фантазии, я повернулась к Анджеле, зная, что теперь охотник не будет мне припятствовать. Девушка была напряжёна и не отрывала взгляд