***
Утро встретило Анджелу ломкой во всём теле, словно кто-то с особым усердием бил её всю ночь, не пропуская ни одного участка. И судя по тому, с каким трудом открывались её глаза, удары не обошли и лицо. Девушка хрипло простонала, переворачиваясь на живот, в попытке спрятаться от назойливого луча света, поморщившись от слишком громкого скрипа кровати, что тут же её насторожило. Кровать в её спальне никогда не скрипела… Девушка замерла на месте, пытаясь понять, что с ней произошло. И когда воспоминания стали волной наполнять уставший разум, тут же успела об этом пожалеть. Бал, смерть отца, вампиры — такая реальность снова рухнула на неё всей своей тяжестью могильной плиты, потянув за поводок, тем самым словно затянув ошейник на её шее. Дышать было тяжело от одной мысли о случившимся. О том, как с этим жить, она даже думать боялась. Заставив себя сесть в постели через силу, она рассеянным взглядом обвела небольшую спальню, в которой сегодня оказалась: тёмно-серые стены с местами облупившейся краской, скрипучая кровать, старый комод и не менее древнее кресло в углу: омерзительно жёлтое, напоминающее оттенок детской неожиданности. Такой «провал дизайнерской мысли» хотелось тут же спрятать под ворохом одежды, да чего угодно, только бы этот мерзкий цвет не мозолил глаза! Шею нещадно ломило, а в голове раздавался колокольный звон, Анджела не по наслышке знала последствия, которые можно испытать если оказаться к атрибутам церкви слишком близко, она ещё помнила свой опыт пяти лет, когда решила испытать себя во время концерта органной музыки в приходе отца. Врачи тогда долго сомневались, что слух сможет восстановиться полностью, но вот её мать не сомневалась и лечила дочь до последнего. Мама… рука девушки сразу потянулась к цепочке на шее, нащупывая кулон под тканью футболки… Вебер сразу отвлеклась от скорбных мыслей, понимая, что совершенно не помнит, как надевала футболку. Оттянув ткань, она могла только рассмотреть какой-то контрастный принт, напоминающий классические татуировки. Просторный предмет гардероба скрывал её фигуру примерно до середины бедра, но избавиться от смущения и толики страха у неё совершенно не получалось. Дверь в спальню была прикрыта, но из-за тонкого дерева она слышала приглушённые звуки музыки и шарканье металла о металл; слабый аромат пищи достиг её рецепторов, раздразнивая проснувшийся мозг и заставляя желудок скрутиться неприятной болью. Она была голодна, зверски. Собравшись с силами, Анджела всё-таки заставила себя встать окончательно, слегка пошатнувшись от головокружения. Её организм был полностью истощён. Ноги сразу обдало холодом, но стараясь удержать своё смущение, девушка всё же направилась к выходу, она помнила у кого дома оказалась, но… в конце концов это были просто ноги, ну и что, что она никому раньше их так откровенно не демонстрировала. Дом её учителя был небольшим и действительно очень старым. Девушка успела заметить, в каком удручающем состоянии находилось большинство мебели, а про уборку тут явно даже не слышали. Анджела тут же нахмурилась, ощутив под пальцами слой пыли, когда прикоснулась к небольшой полке, висящей в гостиной у самого выхода, но тут же забыла обо всех мыслях, когда увидела на кухне картину, ломающую в голове все стереотипы, хранящиеся там годами. Мистер Энди Хартман — её учитель математики, человек, успокаивающий её весь вечер и полночи, терпеливо позволяющий заливать свои плечи и грудь слезами, слюнями и соплями, и просто мужчина, сводящий её с ума последние несколько дней — сейчас спокойно расхаживал по кухне в одних джинсах и с полотенцем наброшенным на шею. И без того тёмные волосы сейчас были мокрыми после душа и в хаотичном беспорядке спадали на лицо. Взгляд девушки тут же зацепился за те рисунки, что пестрили на широкой спине, образуя странные фигуры. Энди помешивал в сковороде утренний омлет, притопывая босой ногой в ритм музыки и тихо подпевал себе под нос, явно наслаждаясь каждым аккордом льющимся из динамиков. И это зрелище учителя у плиты, так старательно готовящего завтрак, — шло в разрез со сложившемся о нём мнении. Энди Хартман не выглядел хозяйственным человеком, но, видимо, ещё не всё было потеряно. — Уже проснулась? — от этого простого вопроса, девушка вздрогнула, поднимая испуганный взгляд на учителя, который оглянулся на неё. На губах мужчины играла мягкая приветственная улыбка, и от девушки не ускользнуло, как его глаза быстро осмотрели её с головы до ног. Анджеле тут же захотелось провалиться под землю, и она только сильнее оттянула край футболки вниз, тут же пряча своё сгорающее от стыда лицо за растрёпанными волосами, согласно угукая. Энди услышал её почти сразу, когда девушка заворочалась на постели. Но сдержал себя, чтобы снова не совать нос не в своё дело. По себе прекрасно зная, как важно то время осознания и принятия после такой потери, он сдерживал себя, давая девушке возможность обдумать события минувшего вечера. С утра он отзвонился в школу и сообщил об инциденте, который был уже и без того всем известен, а также о том, что сегодня ни его, ни Анджелы в школе не будет, так как им предстоит ещё дать показания и заполнить необходимые документы для оформления временной опеки. Миссис Коуп сообщила самым недовольным голосом, что передаст директору информацию. Даже если она этого не сделает, Энди было плевать. Увольнение теперь только облегчило бы задачу и освободило бы время. Когда Анджела оказалась уже достаточно близко, он оглянулся, приветствуя её, но внутри него самого, словно рухнула стена. Осознание того насколько хрупкой и уязвимой она была, рушило в голове все барьеры, что должны были передаваться ему по наследству, понятия, впитываемые с молоком матери о том, что простая человеческая девушка никогда не сможет составить ему, наследнику Предводителя, достойную пару. Но именно в это мгновение Энди чётко для себя осознал, насколько остро он желает сжечь эти правила к чертям собачьим, найти способ защитить эту девушку и сделать её только своей. Крепко зажмурившись, мужчина тут же отвернулся, собирая в кулак всё своё самообладание. — Прости, твоё платье было безнадёжно испорчено, так что мне пришлось от него избавиться. Чуть дальше по коридору есть душ, утром Белла оставила там вещи для тебя. К слову, это она тебя переодевала, так что можешь не беспокоиться. Иди искупайся и приходи завтракать. Хартман очень удивился, когда ощутил укол боли, услышав облегчённый вздох со стороны Вебер, когда девушка быстро побежала в указанном направлении. Конечно, он понимал, что она была дочерью священника, но… омерзительное чувство надежды было совершенно неуместно в их ситуации. Когда звук льющейся воды из душа донёсся до его слуха, настала очередь Энди тяжело вздыхать. Девушка вышла довольно скоро, с удивлением обнаруживая накрытый стол, но отсутствие учителя. Анджела даже прошлась по дому, неожиданно обнаружив Хартмана в спальне, когда он заправлял брошенную ею постель. На мгновение ей стало стыдно за такое невоспитанное поведение, но после подъёма она думала об уборке в последнюю очередь. Заметив, как мужчина поморщился, когда бинт на его руке зацепился за изголовье кровати, она сама нахмурилась и, прикусив губу, молча ушла в ванную комнату за всем необходимым. Как бы больно ей не было, она должна ег