жать своё смущение, девушка всё же направилась к выходу, она помнила у кого дома оказалась, но… в конце концов это были просто ноги, ну и что, что она никому раньше их так откровенно не демонстрировала. Дом её учителя был небольшим и действительно очень старым. Девушка успела заметить, в каком удручающем состоянии находилось большинство мебели, а про уборку тут явно даже не слышали. Анджела тут же нахмурилась, ощутив под пальцами слой пыли, когда прикоснулась к небольшой полке, висящей в гостиной у самого выхода, но тут же забыла обо всех мыслях, когда увидела на кухне картину, ломающую в голове все стереотипы, хранящиеся там годами. Мистер Энди Хартман — её учитель математики, человек, успокаивающий её весь вечер и полночи, терпеливо позволяющий заливать свои плечи и грудь слезами, слюнями и соплями, и просто мужчина, сводящий её с ума последние несколько дней — сейчас спокойно расхаживал по кухне в одних джинсах и с полотенцем наброшенным на шею. И без того тёмные волосы сейчас были мокрыми после душа и в хаотичном беспорядке спадали на лицо. Взгляд девушки тут же зацепился за те рисунки, что пестрили на широкой спине, образуя странные фигуры. Энди помешивал в сковороде утренний омлет, притопывая босой ногой в ритм музыки и тихо подпевал себе под нос, явно наслаждаясь каждым аккордом льющимся из динамиков. И это зрелище учителя у плиты, так старательно готовящего завтрак, — шло в разрез со сложившемся о нём мнении. Энди Хартман не выглядел хозяйственным человеком, но, видимо, ещё не всё было потеряно. — Уже проснулась? — от этого простого вопроса, девушка вздрогнула, поднимая испуганный взгляд на учителя, который оглянулся на неё. На губах мужчины играла мягкая приветственная улыбка, и от девушки не ускользнуло, как его глаза быстро осмотрели её с головы до ног. Анджеле тут же захотелось провалиться под землю, и она только сильнее оттянула край футболки вниз, тут же пряча своё сгорающее от стыда лицо за растрёпанными волосами, согласно угукая. Энди услышал её почти сразу, когда девушка заворочалась на постели. Но сдержал себя, чтобы снова не совать нос не в своё дело. По себе прекрасно зная, как важно то время осознания и принятия после такой потери, он сдерживал себя, давая девушке возможность обдумать события минувшего вечера. С утра он отзвонился в школу и сообщил об инциденте, который был уже и без того всем известен, а также о том, что сегодня ни его, ни Анджелы в школе не будет, так как им предстоит ещё дать показания и заполнить необходимые документы для оформления временной опеки. Миссис Коуп сообщила самым недовольным голосом, что передаст директору информацию. Даже если она этого не сделает, Энди было плевать. Увольнение теперь только облегчило бы задачу и освободило бы время. Когда Анджела оказалась уже достаточно близко, он оглянулся, приветствуя её, но внутри него самого, словно рухнула стена. Осознание того насколько хрупкой и уязвимой она была, рушило в голове все барьеры, что должны были передаваться ему по наследству, понятия, впитываемые с молоком матери о том, что простая человеческая девушка никогда не сможет составить ему, наследнику Предводителя, достойную пару. Но именно в это мгновение Энди чётко для себя осознал, насколько остро он желает сжечь эти правила к чертям собачьим, найти способ защитить эту девушку и сделать её только своей. Крепко зажмурившись, мужчина тут же отвернулся, собирая в кулак всё своё самообладание. — Прости, твоё платье было безнадёжно испорчено, так что мне пришлось от него избавиться. Чуть дальше по коридору есть душ, утром Белла оставила там вещи для тебя. К слову, это она тебя переодевала, так что можешь не беспокоиться. Иди искупайся и приходи завтракать. Хартман очень удивился, когда ощутил укол боли, услышав облегчённый вздох со стороны Вебер, когда девушка быстро побежала в указанном направлении. Конечно, он понимал, что она была дочерью священника, но… омерзительное чувство надежды было совершенно неуместно в их ситуации. Когда звук льющейся воды из душа донёсся до его слуха, настала очередь Энди тяжело вздыхать. Девушка вышла довольно скоро, с удивлением обнаруживая накрытый стол, но отсутствие учителя. Анджела даже прошлась по дому, неожиданно обнаружив Хартмана в спальне, когда он заправлял брошенную ею постель. На мгновение ей стало стыдно за такое невоспитанное поведение, но после подъёма она думала об уборке в последнюю очередь. Заметив, как мужчина поморщился, когда бинт на его руке зацепился за изголовье кровати, она сама нахмурилась и, прикусив губу, молча ушла в ванную комнату за всем необходимым. Как бы больно ей не было, она должна его отблагодарить хоть чем-то. — Ты почему ещё не ешь? — Энди вернулся на кухню через минуту, когда Анджела молча сидела за столом, сложив руки на коленях. Сейчас она была безмерно благодарна Белле за одежду, что она ей привезла, в закрытом виде ей было куда спокойнее. — Ваша рука болит. Позвольте мне осмотреть? Энди хмыкнул, снова оглядываясь на девушку: — Мы сейчас не в школе, так что зови меня по имени. У нас не такая большая разница в возрасте. И с рукой всё в порядке, не стоит беспокоиться. Девушка упрямо нахмурилась, чем непременно напомнила ему маленькую Беллу, когда той было лет тринадцать. — Я видела, как Вы поморщились. Она болит. Мужчина хотел было воспротивиться, но то, с какой уверенностью она оказалась рядом и взяла его за руку, тут же заставило его заткнуться, во все глаза наблюдая за осторожными движениями маленьких рук. Анджела была аккуратна, снимая небрежную повязку и понимая, что должна была заметить это ещё вчера. Когда окровавленный бинт упал на столешницу, девушка не смогла сдержать удивлённого вздоха. Рана на ладони была глубокая, но по краям уже стягивалась, образуя жуткий рубец, однако внутри всё ещё была жутко воспалена, словно очаг инфекции только начал своё распространение. Вебер с неодобрением подняла взгляд на мужчину, который в свою очередь тут же пожал плечами, виновато улыбнувшись. — У охотников всё заживает быстрее, но этот клинок очень особенный, так что это займет время. Я, правда, в порядке, не стоит… — Это инфекция. Вы что, совсем не умеете обрабатывать раны?! А что если начнётся сепсис?! Так, сядьте немедленно! — она тут же указала на свободный стул, а сама стала копошиться в его давно обмельчавшей аптечке, подготавливая всё необходимое. После такого строгого возгласа Энди просто не мог ослушаться, тихо присев на указанное место. Внимательно наблюдая за своей неожиданной подопечной, что таким странным образом привлекла его внимание, он старался понять, что могло стать тому причиной: слишком скромное воспитание или что-то иное? Невольно вспомнились рассказы водителя их полицейского «эскорта», и это казалось слишком заманчивой возможностью. — Анджела? Я знаю, что всё произошло только вчера, и твои раны ещё не начали заживать. Но чем быстрее мы начнем поиски, тем у нас будет больше шансов. Сегодня нам предстоит понять, почему целью стали именно вы. У тебя есть мысли по этому поводу? Что такого особенного могло быть в вашей семье? Вебер на мгновение замерла, ощущение было таким, будто её, держа за волосы, снова готовились окунуть с головой в воду, в эту адову пучину боли, но, стиснув зубы, ей быстро удалось совладать с собой. В отличие от вчерашней Анджелы, сегодня она справлялась на отлично. — Я не знаю. Мой папа был священником в протестантской церкви, он был верен своим взглядам. А мама… она уже несколько лет не преподавала, уделяя время только моим братьям. Кстати, где они? — в её темных глазах отразились тревога и вина за то, что посмела о них забыть. — Они в центральной больнице, как только их обследуют и будут уверены в том, что они в полном порядке, то сразу привезут к нам. Думаю, это будет ближе к вечеру. Девушка согласно кивнула, подходя ближе и уложив повреждённую руку, склонилась ближе к ране, начиная тщательно её обрабатывать. Энди никогда не любил эти процедуры, всегда стараясь обходиться минимумом, лишь бы не испытывать подобный дискомфорт. Он лучше столкнётся с целой толпой кровососов, чем вот так тщательно будет обрабатывать свои раны, но Вебер на то и была собой, что делала всё правильно и по инструкции «от и до». Еле сдержав матерное ругательство, рвущееся на волю, когда ватная палочка с лекарством попала слишком глубоко, Энди вцепился в край стола со всей силы, отчего кусок столешницы с хрустом откололся и остался в его пальцах. Девушка шокировано замерла на месте, а он виновато улыбнулся. — Упс… Я не очень люблю боль, — глупо хмыкнул он, пряча кусок древесины за спиной, словно нашкодивший ребенок. Анджела с опаской проследила за этим движением, уставившись прямо ему в глаза. Энди тяжело вздохнул и понял, что без очередной просвещающей истории не обойдётся. К счастью, пока что девушка не решилась задавать вопросы, а только взяла бинт и стала осторожно накладывать повязку, делая это с такой аккуратностью, что вряд ли он теперь будет цепляться ею за всё, что ни попадя. Когда Анджела закончила со всеми процедурами и убрала медикаменты обратно в коробку, то просто села на стул напротив: — Давайте позавтракаем? Думаю, что у меня тоже найдётся несколько вопросов о Вашем мире прежде, чем понять, что могло сделать мою семью такой привлекательной для… них, —