Перекусив на скорую руку, я подготовила уроки, закончив эссе к пятничному уроку по литературе и допечатав доклад по анатомии. Я не хотела ложиться спать, пока не дождалась возвращения Чарли. Только когда входная дверь хлопнула, и я услышала, как он положил кобуру с пистолетом на столик у выхода, только тогда я смогла выдохнуть, понимая, что всё время до этого вслушивалась в каждый шорох. Я боялась, что Чарли не вернётся.
В эту ночь сны меня не мучили. По всей видимости, я слишком вымоталась за день.
Утром серость из окна стала ещё темнее. Открыв шторы я едва сдержала разочарованный стон, понимая, что округа перестала быть чисто зелёной, большая часть деревьев и травы скрылась под тонким слоем снега. По телу пробежались неприятные мурашки и я поёжилась. И что прикажете с этим делать? Я уже лет сто снега в глаза не видела! Но делать нечего, в школу идти придется, если мне всё ещё нужны ответы о Калленах и понимание всей происходящей ситуации. В том, что они не люди я уже не сомневалась, но по некоторым пунктам вампиризма шли явные несовпадения: они гуляли днём, их глаза не были красными и главное — они не бросались на людей при любой возможности. Не о таких вампирах нам рассказывали.
Утеплившись, насколько это было возможно, я натянула капюшон поверх шапки и вышла на улицу, старательно пряча руки в карманах. Я действительно не любила холод, легко мёрзла и ко всему прочему в отличие от нормальных охотников, которые проблем не знали с насморком и температурой, я очень легко простывала, что неоднократно усложняло мне жизнь. Человеческая половина привносила в меня слишком много проблем.
Тонкая корка льда на дороге не добавила восторга в утреннее настроение. Не то чтобы я была в себе не уверена, но если мой пикап потеряет управление, то это корыто вполне способно стать орудием убийства в таких условиях. Надо быть значительно осторожнее. В кабине я сразу включила обогрев. Болеть мне сейчас категорически нельзя, потому что болела я тяжелее среднестатистического человека. Чарли не стоило быть свидетелем этого зрелища однозначно. И сосредоточилась на дороге, стать виновницей ДТП мне совершенно не хотелось.
Та скорость на которую я решилась, позволила мне приехать на парковку школы, когда уже большинство были на месте. Колеся в поисках свободного места, я чувствовала на себе пристальный взгляд, ощущая обострение рефлексов, когда руль в руках начинал трещать, сохраняя следы моих пальцев, так что проезжая мимо вольво, я больше не сжималась. За один разговор отношение к Эдварду изменилось, я больше не хотела его убивать. Я раздумывала над тем, что, возможно, он является другим существом? По крайней мере я очень на это рассчитывала.
Выбираться из тёплой кабины на улицу мне очень не хотелось, но школа меня ждала наравне с любопытством. Сегодня я была намерена расспросить Каллена обо всём и поставить перед фактом. В любом случае, он теперь и сам знает, что со мной что-то не так, если ещё точно не догадался, кем я являюсь.
Дверь пикапа скрипнула, когда я открыла её и впустила холод с улицы внутрь. От такого морозного потока прежнее любопытство куда-то испарилось, но моё упрямство было не в состоянии исчезнуть, поэтому я выпрыгнула наружу, сразу схватившись за дверь, потому что ноги предательски поехали по тонкому слою льда. Моя обувь явно не была рассчитана на такую поверхность. Я мысленно дала себе обещание пересмотреть предложение Чарли о покупке новых вещей. Взгляд зацепился за сверкающие детали на колёсах, и я тут же наклонилась к ним, разглядывая противоскользящие цепи, которых раньше не было. Видимо Чарли встал ещё раньше, чтобы закрепить их! Моё сердце снова обливалось кровью, напоминая совести, как я обманула отца и воспользовалась его доверием. Стыдно было больше, чем прежде, ведь Чарли любил и заботился обо мне настолько искренне! Он, как никто другой, заслуживает доверия! Но это доверие могло стоить слишком дорого… я поджала губы от мысли, что мне всю жизнь придётся водить отца за нос. Невыносимо… кажется, для меня уготовано особое место в аду.
Инстинкты неожиданно завибрировали сильнее, но я по привычке это проигнорировала. Всякий раз, когда кто-то из Калленов смотрел на меня, я ощущала это, поэтому не придала этому чувству особого значения, как если бы уколола палец. Но неожиданный визг за спиной и непонятный грохот заставили меня оторваться от созерцания шин и любимого момента самобичевания. Полюбившийся гипнотический взгляд золотых глаз сейчас был омрачён страхом, передавая эти чувства и мне, включая все рецепторы, которые до этого он гасил. Лицо Эдварда Каллена, стоящего на расстоянии в четыре машины от меня было переполнено ужасом и обреченностью, выделяясь из сотни других лиц. И я почувствовала это! Запах собственной смерти…