- Я же сказала, что они не те, к кому мы привыкли! Они не заслуживают смерти, Энди! Даже не смей... - угрожающе прошипела я.
Хриплый смех сбоку заставил оглянуться, Эммет сидел в груде бетона и... смеялся?! Весь измазанный в пыли, он смеялся, стряхивая облака пыли со своих кудрявых волос. А я на удивление поняла, что счастлива видеть его живым и невредимым.
- Неожиданно, малявка. Вот уж не думал, что кто-то вроде тебя встанет на защиту моей семьи. Но спасибо, - хрипло хмыкнул он.
- Ты в своём уме?! Они же вампиры! - очухавшись после моего удара, Энди облокотился на одно колено, стараясь встать, я же лишь угрожающе зыркнула в его сторону и снова напряглась. Друг стоял на одном колене, склонившись вперёд, чтобы перевести дыхание, и я заметила, как капля крови скатилась с его губ. Энди скривился и только кашлянул, стирая красную жижу и оставляя липкие разводы на своей ладони.
- Они не те, кого мы должны убивать, Энди! Они пьют лишь кровь животных, не более. Так что прекрати свои слепые нападки. Так или иначе, я буду на их стороне.
Мои слова явно выбили почву у друга из-под ног. Он не ожидал такого с моей стороны, думал, что я испытываю сугубо исследовательский интерес. Друг, прости, но я влюблена в одного из них. А поэтому не могу допустить, чтобы кто-то пострадал. И мне неприятно, что врагом для меня можешь стать именно ты. Но делать нечего. И я свой выбор сделала.
- Белла... - боль отразилась в глазах Энди, и я знала почему. Я предавала клан. А предателям сулили ни много ни мало, а смерть.
- Белла! - ох, да ладно! Моё имя слишком часто звучит в последние минуты.
Эдвард оказывается рядом, загораживая меня собой. Я вижу его взволнованные глаза, ощущаю твёрдое прикосновение холодных ладоней, которые стискивают мои плечи, и не сразу понимаю, что его так испугало. А потом понимаю, что они могли услышать. Я знаю больше, чем они могли предположить, намного больше. Но в то же время, я готова их защищать, даже ценой своей дружбы и жизни.
- Я в порядке, - тихо говорю я на не озвученный вопрос, и Эдвард только кивает, мягко коснувшись моей щеки, и отворачивается, сразу напрягаясь и встречаясь взглядом с Хартманом. Напряжение стало острее клинка, повисая между парнями туго натянутой струной. Я могу видеть, как перекатываются мышцы под тонким джемпером вампира, испытывая неизвестный мне ранее трепет перед этим существом. Эдвард Каллен завораживал моё сознание даже сейчас, когда был готов нападать, и я вижу это... дикий хищник, готовый защитить то, что по праву принадлежит ему. Без сомнений, я уже принадлежу ему, и мне не хочется этому сопротивляться.
- Ты не посмеешь к ней и пальцем притронуться, - рычит Каллен, я вижу, как в дом вбегает Карлайл, сразу оказываясь около жены и Элис, заботливо помогая им подняться. Эммет тоже рядом, снова в обороняющей позиции, и Энди видит, что теперь он в явном меньшинстве. Ему не выстоять, а задатков камикадзе у него не наблюдалось.
Я накрываю плечо Эдварда своей ладонью, привлекая его внимание. Что-то в его лице мне совсем не нравится. Он не расслабляется, а только гулко рычит, прожигая Энди взглядом, полным ненависти.
- Позволь я поговорю...
- Нет! - одно слово, брошенное так, что меня словно к полу приколотили.
- Но почему?!
- Потому что ему приказано убить тебя!
У меня всё внутри оборвалось от этих слов. Ноги сразу подвели, и я почувствовала, что готова упасть, но Эдвард тут же оказался ближе, подхватил меня за талию и прижал к своему телу. Его голос всё ещё гремел в голове. Приказано убить?
Хриплый смех Энди резанул по ушам, отдаваясь болью в душе. Он ещё и смеётся? Что смешного в таком приказе?
- Интересно, на каком основании ты сделал такие выводы, - фыркнул друг, вставая во весь рост, однако, его ещё немного пошатывало, и Хартман схватился за спинку кресла.
Его лицо хранило знакомую усмешку, и в целом он выглядел вполне обычно, если не брать во внимание взгляд полный ненависти и отвращения. В этот момент я отчётливо вспомнила каждый наш день в Аризоне, каждую тренировку и просто времяпровождение, вспомнила, как он учил меня, ещё совсем зелёную, кататься на скейте и рассказывал о тонкостях в равновесии. Это были самые яркие воспоминания моего детства, а сейчас мы встали по разные границы баррикад. И мне совершенно не хотелось этого.
Эдвард снова презрительно фыркнул: