- Почему ты не спишь? - голос Эдварда был тихим, но таким близким, что я вздрогнула и повернулась, растерянно смотря на парня, который сейчас выглядел ещё прекраснее, чем прежде, но постепенно я стала замечать странные блики и отражения, исходящие от его кожи. Это заставило меня нахмуриться.
- Как ты узнал? - полушёпотом спросила я, и тут же прокашлялась, сорванные голосовые связки давали о себе знать, и сейчас я больше напоминала закипающий и свистящий чайник, чем тинейджера. Вампир в проходе слегка скривился и слабо пожал плечами, всё ещё не решаясь проходить в комнату и изучая взглядом дверь, что осталась висеть на одной петле. - Прости, я просто торопилась.
- Это неважно, - парень слабо усмехнулся и снова посмотрел на меня. От одного такого взгляда мне становилось спокойнее, и совесть тут же начинала затыкаться, прячась в самые дальние уголки сознания.
- Значит, ты не ответишь мне, как понял, что я не сплю?
- Это не так просто, к тому же... не очень хочется делиться, - признался он.
Сейчас он как никогда был похож на простого парня, которого смущали собственные слова. Я медленно села в постели, скомкав одеяло в бесформенную подушку у себя между коленей, стараясь убрать растрёпанные волосы с лица. Солнце медленно вставало за моей спиной, окрашивая комнату в золотистую гамму и вытягивая мою тень до самой двери.
- Эдвард, что происходит? Это я вчера почти убила четверых. Я, понимаешь? Не ты. Так почему ты этого стыдишься? Единственный человек, который сейчас должен мучиться - это я. Ты спас меня.
Вампир шумно выдохнул, устало проводя по лицу ладонью, явно стараясь скрыть своё скривившееся лицо.
- Белла, в том что случилось нет твоей вины. Ты просто человек, наследственность которого очень... - вампир запнулся, и я только ехидно хмыкнула.
- Хреновая.
- Я бы сказал особенная, - поправил меня Эдвард, явно желая сделать шаг, но тут же замер, с каким-то испугом смотря на солнечные узоры на полу. Я сразу заметила, что в этом его взгляде было что-то другое, совсем не тот страх, который ты ожидаешь увидеть.
Тихо встав с кровати, я отложила одеяло и медленно двинулась в сторону парня, останавливаясь на границе солнца и тени, привлекая его внимание своим безмолвным присутствием. В золотистых глазах плескалась тоска и боль, невысказанные за множество тысячелетий. Они словно горели изнутри, и мне самой становилось больно.
- Что случилось? Тебе будет больно? - шёпот был едва различим в утренней тишине, я могла только расслышать звуки природы, что просачивались в комнату из приоткрытого окна. Остальное было для меня как в вакууме. Я могла видеть и слышать только Эдварда.
- Отчасти. Не физически, - он вторил мне своей интонацией и громкостью, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, стараясь держаться по другую сторону стены. Интерес прожёг сознание, и я протянула к парню руку. Я хотела знать его, знать намного больше, чем я знала сейчас. Дело было не только в его секретах, а в сознании, в том, как он мыслил, как он видел и чувствовал. Раскрытая ладонь потянулась к вампиру, скрываясь от солнечных лучей в тени, что хранила его тело на расстоянии от света.
- Покажи мне. Позволь мне узнать тебя? - спросила я, почти умоляя. Я очень хотела стать ему ближе, потому что чувствовала, что он сам ощущает тоже самое. «Необходимость» - это слово стучало в голове каждый раз, когда я не могла его видеть и ощущать. Я нуждалась в нём и видела отражение своих чувств в его глазах. Он был мне нужен!
Лицо Каллена напряглось, и тонкие морщинки прорезали линии между бровей. Он думал, сомневался и явно размышлял на тему всех возможный вариантов событий. Охотники не знали причину, почему вампиры избегали солнца, я была одной из них. Наши расы были врагами, и нам двоим угораздило быть счастливчиками, чтобы влюбиться... Ироничнее быть не может. Почему я не сомневалась, что Эдвард испытывает это ко мне? Может потому, что он сам неоднократно рисковал, чтобы защитить меня или спасти? Он поцеловал меня. И я отлично запомнила это. Только его прикосновение и звук его голоса стали для меня проводниками в реальность.
- Я никому не скажу.
- Я знаю, - как-то грустно усмехнувшись, он снова посмотрел в мои глаза и поджал губы. - Мы избегаем солнца, потому что мы другие. Люди бы сразу поняли это. Что мы - ожившие камни, - он отошёл от стены, на которую опирался всё это время, и сделал неуверенный шаг навстречу мне, игнорируя протянутую руку, обступая её и позволяя словно приобнять себя, ощущая лёгкие волны прохлады, исходящие от его тела. - Вот я какой.