Лицо Шона потемнело и я практически могла прочитать его мысли: он думает, что сразу после того, как я сказала «Нет» ему, я побежала на обед с...
Дэвидом.
Проклятым.
Чанслером.
В знак протеста я отступаю от Дэвида на фут. На самом деле это было больше похоже на прыжок. Оба парня посмотрели на меня в замешательстве. Глаза Шона немного сузились.
— Полагаю, я увижу тебя позже, — говорит он мне, после чего он и его друзья уходят.
— Что это с ним? — спрашивает Дэвид, проходя вперед и открывая передо мной дверь, как делал это Шон в день нашей первой встречи, но теперь этот жест кажется слишком очевидным.
— Не знаю, — отвечаю я, входя внутрь. — Спасибо.
Как только мы входим, Дэвид смотрит так, как будто собирается сказать что-то ещё, но я опережаю его.
— Что ж, хорошего обеда.
И уношусь прочь. Хочется вернуть время назад и объяснить всё Шону, но я не могу, что я скажу? «Не беспокойся, Шон, Дэвид не нравится мне, как мне, он нравится другой мне»?
Отлично, Лиззи, просто блестящая идея.
Мне больно от этого, мне приходится притворяться, что у меня мигрень, чтобы не танцевать и смотреть на девушек с боковой линии. Когда Элла вела непринужденную беседу вчера вечером с Дэйвом, я убедила её выпрямить сегодня её волнистые волосы утюжком. Это бесполезно, но я всё же не хочу пачкать волосы, особенно когда Шон кажется таким раздраженным. Мне понадобится все оружие, какое я могу поучить. Так что я не участвую в танце, но на всём его протяжении постукиваю ботинками в такт и представляю в голове движения.
Когда звенит звонок, я подпрыгиваю и покидаю класс; меньше чем через пять минут я одна из четырёх студентов, уже сидящих в творческом классе. Я достаю тетрадь по испанскому и начинаю делать мою домашнюю работу, чтобы отвлечься от ожидания Шона. Второй перевод, и вот он здесь.
— Привет, — говорит он, проскальзывая на своё место. Он смотрит вперед, вместо того чтобы повернуться и поучаствовать в беседе перед началом занятия. В тот момент как я собиралась похлопать его по плечу, Наташа, блондинка с короткими волосами и большими буферами, заговаривает с ним через проход.
— Привет, Шон, — говорит она таким сладким голосом, что мне хочется что-нибудь кинуть в неё.
— Привет, Наташа, — говорит он. — Как ты?
— Я отлично, а ты?
— Я в порядке, — отвечает Шон. Есть что-то колкое в его словах; Наташа слышит это, поскольку, когда её друг начал рассказывать о каком-то серфере, она отворачивается от Шона.
Я наклоняюсь вперед к его правому плечу и тихо говорю:
— Всё в порядке?
Шон медленно поворачивает голову вправо и натянуто смеется, выдыхая через нос. Я хочу пнуть его стул, чтобы заставить повернуться и посмотреть на меня. Я останавливаюсь, чтобы проверить, что мистер Эймс всё ещё топчется в коридоре, затем наклоняюсь вперед и пробую снова.
— Шон, — говорю я немного более настойчиво. В конце концов, возможно, потому, что начинает понимать, что я не остановлюсь, если он не сделает это, он поворачивается на своём стуле. Его светло-коричневые глаза холодны.
— Обед прошел хорошо? — спрашивает он, удерживая мой взгляд. Странно, тепло распространяется по животу от ревности Шона. Это подтверждает, что я ему тоже нравлюсь.
— Да... у себя дома, — отвечаю я, улыбаясь. — Дейв и я просто пришли в одно время; вся его еда была для команды клуба дебатов.
Глаза Шона останавливаются на моих так, что я могу увидеть, что он успокоился. Уголки его губ немного приподнимаются, правда перед этим мистер Эймс заходит в класс.
— О, — произносит он смущенно, прежде чем повернуться лицом вперед. Я сдерживаю улыбку.
— Как вы все сегодня? — спрашивает мистер Эймс, занимая своё место на подиуме. Несколько человек бормочут ответы слабым голосом, он поворачивается, чтобы писать на белой доске.
— У меня действительно были другие планы, — шепчу я плечу Шона. — Но я хотела пойти на обед с тобой.
— Я тоже, — шепчет Шон прежде, чем повернуться и захватить меня взглядом своих глаз.
***
— У нас закончилась содовая, — говорю я Элле, смотря в холодильник. Она закончила осматривать домашнюю кладовую для послеобеденного перекуса, вытащив оттуда крендельки с солью, батончики гранолы и другую Пиратскую Добычу. Бетси пришла переодетая в пижаму, волосы зачесаны назад. Она всегда быстро переодевается после работы.
— Не может быть, — говорит Бетси, проходя мимо и задерживаясь у холодильника, от которого я только что отошла, приставая ко мне как комар, заглядывая в лицо.
— Я только сказала, что тут ничего нет.
Бет закрывает дверцу холодильника и снова устремляет свой взгляд на меня.
— Время от времени ты теряешь вещи.
— Идите за чем-нибудь! — жалуется Элла любому, кто будет её слушать. — Это не выход, я не могу лечь спать не закончив мою бумагу без колы.
— Вы идите за чем-нибудь, — говорит Бет. — Я только пришла домой.
Они смотрят на меня. Я смотрю на себя. Я в джинсах и футболке. Я хмурюсь.
— Но ты ещё одета, — парирует Элла протест, который ещё не успел слететь с моих губ. — Просто сходи в магазин быстрого обслуживания. Это займет около пяти секунд.
— Возьми ещё мороженое, — прибавляет Бет с улыбкой, потому что знает, что я уступлю.
— Отлично, — вздыхаю я и выхожу из комнаты. Я тянусь за пальто и беру ключи, затем проверяю кошелек. — Здесь нет денег, — кричу я с лестничной площадки.
— Извини, — кричит Бет в ответ. — Я купила обед. Сходи к банкомату.
Желая посидеть в Фейсбуке вместо того, чтобы тратить время на езду по Сан-Диего в поисках диетической колы и мороженого, я предпочитаю кражу. Я топаю в мамин офис на первом этаже, там открываю ящик письменного стола, где она хранит небольшую сумму денег для непредвиденных случаев в миленькой маленькой коробочке. Там же лежит пачка паролей, написанных на желтых стикерах и связанных веревочкой. Очень безопасно, мам. Я беру 40 долларов, закрываю крышку и ящик, затем, по непонятным причинам, я заглядываю в другие.
Внутри ничего нет, но я тщательно поправляю канцелярские принадлежности, медицинские карты на каждую из нас и кучу банковских заявлений из Вайоминга. Я знаю, что это и почему они именно из Вайоминга, но что-то заставляет меня протянуть руку и взять верхний из них. Любопытство. Но именно в этот момент Элла пугает меня своим криком из кухни.
— Поторопись! Мне нужно горючее!
Я громко вздыхаю, затем возвращаю заявление на место и захлопываю открытые ящики стола. Я поворачиваю выключатель, выхожу из офиса мамы, оставляя его таким, как нашла, минус две двадцатидолларовые купюры.