Как тебе, а?
Я вижу, что он пишет другое сообщение, и с нервозностью ожидаю, чтобы прочитать его.
Да. Я имею в виду, вы будете поддерживать команду, я буду снимать. Кажется прекрасным.
Это великолепная идея; на самом деле, это лучшее, что я услышала за всю неделю.
Я добавляю иконку со счастливым смайликом, благодарная за то, что Шон не может увидеть моё реальное лицо: красное и покрытое пятнами от слёз. Вздохнув тяжело и глубоко, я читаю:
Итак. Ты согласна?
Я кусаю губы, пытаясь обдумать извинения. Я знаю, я не могу сделать это. Мама ясно выразилась: только Дейв или никто. Но помимо этого игры проходят вечером; Бетси единственная, кто может встретиться с Шоном. Согласиться на это бессмысленно, как и носить дождевик в Сан-Диего. Но несмотря на всё это, нормальная девушка во мне просто хочет насладиться моментом.
Я не могу заставить свои пальцы подобраться поближе к «н», «е» и «т». Вместо этого я пишу:
Возможно.
Глава 8
Мама собирается на работу, когда я возвращаюсь из школы домой в пятницу. Обычно мы не видимся по вторым половинам дня, которые были блаженством на этой неделе. Но сегодня нет чирлидинга из-за игры этим вечером.
— Я оставила цыпленка с рисом в холодильнике на трапезу, — говорит она, когда я захожу на кухню.
— Почему ты просто не можешь сказать «ужин», как все нормальные люди? — спрашиваю я, осознавая всю нелепость моего недовольства. — И я ненавижу цыпленка, — добавляю я, что входит в список моих самых ложных утверждений. Но я все еще зла на нее, и отказ от цыпленка — доказательство бойкота. Ну, или, во всяком случае, я говорю, что ненавижу. Никогда не знаешь, чего ожидать, когда наступает время ужина.
Не желая больше видеть ее упрямое лицо, я иду наверх и с шумом захлопываю дверь. Падаю на кровать и кричу в подушку. Эта неделя была сверхраздражающей. Не только я была измучена Шоном и его желанием потусоваться, но и Элла, не теряя времени, устанавливала что-то с Дейвом. У них было свидание за чашкой кофе и, к сожалению, оно прошло хорошо.
По крайней мере, я не единственная, кто должен тусоваться с парнем.
Поскольку даже маме не очень «понравилась» идея о том, что три девушки будут встречаться с одним парнем и даже если никто не знает, что нас трое, было решено, что только Элла в действительности будет ходить на свидания. Я имею в виду, что я по-прежнему должна быть вежлива с Дейвом в школе, но Элла ответственна за все остальное. И тот факт, что все это ради ничего — с моей точки зрения, заставляет меня зимовать в пещерах моей подушки. В конце концов, Элла победила и стала ближе к собственной жизни, а я все потеряла.
Некоторое время спустя все еще лежу, уткнувшись лицом в подушку, когда возвращается Элла. Она разговаривает по телефону, и поначалу я думаю, что она собирается утереть мне нос своей «победой».
— Оставь меня в покое, — бормочу я в подушку.
— Бет хочет поговорить с тобой, — говорит она, касаясь моей руки трубкой. Радуясь, что это Бетси, я тянусь и беру трубку.
— Где ты? — спрашиваю я.
— Забираю свою униформу из химчистки, — говорит Бет. — Черт, звучишь дерьмово.
— Спасибо. Я в порядке.
Эл кидает мне многозначительный взгляд.
— Я буду в порядке, — добавляю я.
— Эл сказала, что Шон предложил тебе встретиться на игре.
— Ну да. — Телефон неудобно вжимается мне в щеку, но у меня нет сил поднять голову и облегчить свою боль.
— Почему ты не рассказала мне? — спрашивает она, и по ее голосу я могу понять, что она немного обижена, что я не поделилась с ней этим.
— Извини.
Вау, я и правда звучу дерьмово.
— Все нормально, — говорит Бетси. — Дай мне на секундочку поговорить с Эллой. Довольная, что вышла сухой из воды, я протягиваю телефон Элле, а потом опять падаю лицом в подушку. Слушаю ответы Эллы.
— Привет.
— Я знаю.
— Знаю.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты это сейчас серьезно?
— Да, конечно, но...
— Она могла бы. А потом мы все были бы мертвы.
— Я знаю, Бет.
— Кхм... я даже не знаю.
— Возможно.
— Ладно, пусть она бы и смогла.
— Хорошо. Но если она облажается, то я шкуру с тебя спущу.
Элла смеется, и я слышу, что Бетси тоже смеется на другом конце линии.
— Окей, звучит отлично. Не забудь проверить пятно на моей голубой рубашке, прежде чем заплатить, хорошо?
— Знаю, но в прошлый раз они не…
— Бетси, просто сделай это!
Она слушает довольно долго и затем вздыхает.
— Я знаю, знаю.
— Да, я скажу ей.
— Хорошо, пока.
Элла отключает телефон, и я чувствую, как он ударяется о середину кровати. Она так долго молчит, что я, наконец, поднимаю голову и смотрю на нее. Она, скрестив руки на груди, смотрит на меня с жалостью и планом во взгляде.
— Что происходит? — спрашиваю я.
— Сегодня вечером у тебя свидание, — говорит она, как будто это неоспоримый факт.
Я сажусь прямо с широко открытыми глазами.
— Что?
— Ты слышала меня.
— Да, но ЧТО? — говорю я. — Ты же не имеешь в виду, что я думаю... не так ли?
— Ей... нам... очень жаль, что ты упускаешь свой шанс с Шоном, — мягко говорит Элла. — Мы хотим, чтобы ты получила его вечером. Так что да, я имею в виду то, что ты думаешь.
Мое сердце бешено колотится.
— Мы сделаем кое-что незаконное.
Мы часто подшучивали над мамой, когда были маленькими. Я надевала любимую футболку Бетси, Элла просила на обед мое любимое блюдо, просто чтобы проверить, смогла бы она различить. Она всегда видела сквозь наши самодельные маскировки, но нам нравилось это. Это было игрой, и каждый раз, когда нас раскрывали, мы смеялись до судорог, возведенных в куб. А потом начинали разрабатывать следующую попытку. Но чем старше мы становились, особенно когда нам пришлось жить за одного человека, глупые шалости становились менее веселыми.
Нервничаю, что мама может раскрыть нас, и чувствую, что вечер опять будет веселым.