Я позволяю возможному разговору заиграть в моей голове:
— Где ты была?
— Гуляла с другом. Где ты была каждую ночь в течение прошлого...постоянно?
— Что ты имеешь в виду?
— Мама, я знаю о твоём офисе. Я знаю, что ты не врач. Как насчет того, откуда каждый месяц приходят по двадцать тысяч долларов? И что ты делаешь ночью? О, и ещё, Оригинал до сих пор жив?
— Хорошо, — говорю я себе в зеркало заднего вида. Я делаю глубокий вдох, затем выдыхаю. — Ты можешь это сделать.
Я переключаю автомобиль на электропривод и плавно скольжу по подъездной дорожке, затем припарковываюсь на нашем обычном месте. Не тратя лишнее время, быстро выбираюсь из машины и направляюсь внутрь; не хочу потерять самообладание.
Стоя в коридоре одна, я прислушиваюсь. Выжидаю. В гостиной включен телевизор; в холле и столовой темно. Выглядывая из дверного проема, я могу сказать, что свет горит лишь в кабинете; на кухне никого.
Наконец, я снимаю сандалии, как можно тише открываю дверь, и так же тихо закрываю ее за собой. Затем, задержав дыхание, на цыпочках поднимаюсь по лестнице, выглядываю из-за угла гостиной: никого, но я вижу газировку на столе и книгу вверх тормашками на подлокотнике дивана. Поворачиваюсь и оглядываю коридор; в маминой спальне горит свет, но дверь закрыта. Сделав буквально четыре шага, я проскальзываю в Эллину комнату и осторожно закрываю за собой дверь. Подпрыгиваю от неожиданности, когда телефон в моей руке вдруг начинает вибрировать. На определителе высвечивается «Дом»; это, должно быть, Элла. Я без приветствия поднимаю.
— Ты сделала это, — шепчет она.
— Ага.
— Хорошо, теперь переоденься в пижаму; я приду к себе в комнату, и мы сможем поменяться. У тебя просто отстойная кровать.
Я тихонько смеюсь.
— До встречи через секунду.
Мое сердце до сих пор бешено стучит; кажется, будто мама вот-вот возникнет из темноты. Я потихонечку дохожу до гардероба Эллы, залезаю внутрь и включаю свет, только полностью закрыв дверь. Торопливо переодеваюсь в треники и футболку, бросая одежду в кучу мятых вещей на полу. Когда я ищу носки, дверь в гардероб открывается.
— Это всего лишь я, — поднимая руки вверх, говорит Элла. — Прости...
— У меня чуть сердечный приступ не случился, — вздыхаю я, а затем спрашиваю: — Какого черта она дома?
— Понятия не имею, — отвечает Элла, снимая мою любимую пижамную майку, пока я вылажу из ее. — Бет зашла сразу после их разговора и сообщила, что мама вела себя очень странно. Интересуясь, что мы делали сегодня, она раза три спросила, когда я приду домой.
— Может, она знает, что мы что-то знаем...
— А может, она про Шона знает и проверяет нас.
— Вся эта ситуация становится все более сумасшедшей, — Я беру резинку с крючка и пытаюсь завязать волосы так же, как Элла. — Я имею в виду, она начинает вести себя как надзирательница в тюрьме, тебе не кажется?
Элла просто пожимает плечами, но как-то нерешительно. Я знаю, она согласна со мной.
— Шон считает, мы должны рассказать кому-нибудь...
— Например? Полиции или кому-то вроде?
— Думаю, он имел в виду свою маму, или просто кого-то еще. Он беспокоится о нас.
— Ты уверена, что он не просто желает видеть тебя чаще? — спрашивает Элла немного настороженно и тут же меняет тему. — О, кстати, Бет сказала, что Петра отсканировала несколько ее детских фотографий. Мне кажется немного пугающим то, насколько она похожа на нас. Она сказала, что еще пришлет свое школьное фото.
— Бет, кажется, позитивно настроена на то, что Петра и есть Бэт.
— Я не думаю, что она на это настроена. Мне кажется, она просто хочет, чтобы она была Оригиналом. Но это так странно, я имею в виду, как она оказалась с другими родителями... в Портленде? Даже если она выглядит как мы, я не полностью уверена. Я думаю, что единственный способ, который позволит нам точно знать, это тест ДНК.
— Как мы можем сделать это?
— Он-лайн, — говорит Элла, как ни в чем не бывало. — Ты берешь мазок со щеки, и они говорят тебе, если вы родные брат или сестра.
— Но мы не ро...
Мы с Эллой замираем, когда слышим, что кто-то заходит в её комнату.
— Бет? — спрашивает она меня беззвучно. Я пожимаю плечами. Мы смотрим, как поворачивается ручка гардероба. Я бросаю взгляд вниз, на то, что на мне одето. Я выгляжу как я. И это к счастью, потому что следующая вещь, которую я понимаю, это то, что в дверях стоит мама.
— О, хорошо, ты дома, — говорит мама Элле. Она смотрим на меня, потом переводит взгляд на Эллу. — Что вы двое тут делаете?
— Просто планируем наши наряды на неделю, — отвечает Элла первое, что пришло ей в голову. Она поворачивается и снимает мини-юбку с вешалки. — Она будет лучше смотреться с рубашкой, которую ты выбрала, — говорит она мне.
— Отлично, я позволю тебе надеть юбку, если мы сможем носить джинсы с голубым свитером.
Мама качает головой и смеется. Смех ничем не отличается от её обычного, но я знаю о том, что она ведет двойную жизнь, и поэтому он звучит... неестественно. Я хочу спросить её, что она делает сегодня дома, но я не хочу проводить с ней больше времени, чем должна, так что я сдерживаюсь.
— Я оставлю вас с вашими планами, — она поворачивается, чтобы уйти. Но прежде чем она это делает, она смотрит на Эллу. — Хорошо провела вечер?
— Конечно, — отвечает Элла, улыбаясь.
— С каким вкусом ты ела? — спрашивает мама так, как будто ответ очень важен.
— С мятной стружкой, — отвечает Элла, не пропуская ни одной детали. Я поражена её актерскими способностями. Мама кивает, смотрит на нас обеих ещё некоторое время, затем поворачивается и уходит.
— Спокойной ночи, — говорит она, прежде чем закрыть дверь в комнату Эллы. Элла и я смотрим друг на друга, молчим в течение нескольких долгих секунд. Затем, после того, как мы убеждаемся, что мама пропала из виду, я перебираюсь в свою комнату. Секреты по-прежнему в безопасности. Оказавшись одна в своей комнате, я поняла, что не могу решить рада я или опечалена всем этим.
Глава 21
В понедельник после школы проводится генеральная уборка, поэтому тренировка чирлидеров была отменена. У меня появилось свободное время, и я медленно бреду от своего шкафчика к парковке. Шон прогуливается со своими друзьями, которые, по-видимому, выражают своё недовольство по поводу того, что он собирается в Миннеапольский институт искусств. Когда я почти подхожу к своей машине, кто-то зовет меня по имени. Я поворачиваюсь и вижу Элисон, машущую мне.