— Позвони Шону, — спокойно говорит Элла. — Он любит такие вещи, и он любит тебя. Он будет постоянно следовать за ней. — Она бросает взгляд на закрытую дверь в конце коридора. — Нужно сделать это поскорее: ты знаешь, как быстро она собирается.
Мой разговор с Шоном быстр и эффективен. Он согласен на всё, включая слежку за моей мамой. Он только однажды видел мою маму у почтового отделения, поэтому Бетси тратит несколько минут на то, чтобы включить компьютер и отправить фотографию мамы ему на телефон.
Мы снова занимаем наши места в комнате отдыха, на время, пока мама уходит, и после того как мы слышим, что ворота закрылись, я несусь в свою комнату и хватаю два шпионских телефона. Я использую один, чтобы позвонить на другой, затем отдаю его Элле.
— Теперь у тебя есть номер.
— Отличная идея, — отвечает она. — Хорошо, тебе нужно идти… прямо сейчас.
Я сбегаю вниз по ступенькам и выскакиваю за дверь с Бетси и Эллой, отстающими от меня.
— Звони нам, если что-то найдёшь, — говорит Бетси.
— Будь осторожна, — кричит Элла.
— Хорошо, — говорю я им обеим, прежде чем сесть в машину и завести её. Я выезжаю на подъездную дорожку, затем через ворота вверх по холму, покусывая свою губу на протяжении всего пути.
Паркуюсь на улице рядом с районом офиса мамы, когда звонит Шон.
— Она в магазине, — тихо говорит он. — Я слежу за ней.
— Отлично. Не забывай не попадаться ей на глаза. Она может помнить тебя.
— И что? Не существует закона против посещения продуктового магазина.
— Да, наверное, ты прав. Извини. — Делаю глубокий вдох. — Всё хорошо, я собираюсь войти.
Я поднимаюсь вверх по ступенькам к офису, который просто обязан содержать ответы на все вопросы. Я не уверена, почему решила сначала попробовать серебряный ключ, я думаю, что этот цвет мне нравится больше золотого, но это работает. Я наполовину ожидаю, что завопит тревога или кто-то выскочит на меня из-за открытой двери, но едва ли не больше ужасает то, что ничего не происходит.
Я захожу внутрь и вдыхаю через нос. Место пахнет металлическим антисептиком как в кабинете дантиста. Здесь есть свободная стойка регистрации и дверной проем, ведущий в коридор. Я иду через него и поворачиваю налево, в том направлении, куда шла мама в день, когда я увидела её здесь. В конце коридора находится офис.
Когда я иду, я задыхаюсь.
На трёх стенах расположены пробковые доски с прикрепленными к ним фотографиями и заметками. Это выглядит как офис кого-то, кто следит за семьей мафиози. Не считая того, что на фотографиях изображены не преступники, а мы трое: я, Элла и Бетси.
Я делаю шаг ближе к стене и замечаю, что она моя. Здесь тонны заметок, небрежно написанных на желтой юридической бумаге, но одна особенно бросается мне в глаза: Тенденция к борьбе (против полетов) — различие в нервной системе по сравнению с #1 и #2.
Я подхожу к стене Эллы; телефон звонит, и я подпрыгиваю.
— Ты до чертиков меня напугал!
— Извини, — говорит Шон, посмеиваясь. — Просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Ты внутри?
— Да.
— И? — Я чувствую, как он задерживает дыхание.
— Это… я не знаю. Это офис со стенами, на которых расположены фотографии со мной, Бетси и Эллой и с грудами заметок. Это как будто она мониторит нас, только она живет с нами. И в большинстве случаев это реально тупые вещи. — Я делаю шаг к стене Эллы. — Как, например, вот: здесь заметка с расчетом того, сколько спит Элла. Очевидно, она спит восемь часов, плюс-минус два, за ночь.
— Что за…?
— Я не знаю, — говорю я, двигаясь вдоль стены. Я замечаю, что есть изображения с отпечатками наших детских ладошек и отпечатки пальцев с маленькими кругами на них, показывающими образцы. Я смотрю на наши с Эллой отпечатки, для моего нетренированного глаза они выглядят одинаково. — Это выглядит так, будто мы её… проект.
— Ты говорила, что она ученый. Ты думаешь, она изучала тебя или чт…
— О Господи! — громко произношу я. Я возвращаюсь к своей стене и в углу вижу нечеткую черно-белую фотографию меня и Шона, покидающих его дом.
— Что? — заинтересованно спрашивает Шон. — Всё в порядке?
— Она знает о нас, — решительно говорю я. — Она, вероятно, знает всё.
Я позволяю этой мысли дойти до меня, и спустя несколько секунд я начинаю чувствовать себя хорошо с ней. Она знает, и она позволила этому продолжаться. Она имеет для этого причину: может быть, где-то в глубине души, она хочет, чтобы я была счастлива.
— Не знаю как ты, но я думаю, что это хорошо.
— Я тоже так думаю, — тихо говорю я. — Эй, давай я тебе перезвоню. Мне необходимы обе руки для обыска.