Очевидно также, что Угэдэй был ключом к разрешению всей проблемы. Когда монгольские воины схватили меня, я по какому-то наитию объявил им, что являюсь послом к Великому хану. Кто, кроме Ормузда, мог вложить мне в голову эту мысль? Так или иначе, но я был совершенно убежден, что теперь все зависело от моей личной встречи с Великим ханом.
Когда лучи солнца пробились сквозь узкое оконце и осветили наше скромное жилище, я уже принял твердое решение немедленно встретиться с Елю Чуцаем и испросить для меня аудиенции у Великого хана. Агла отправилась вместе со мной. Одетая в традиционную одежду монгольской женщины, чувствительная к малейшим нюансам поведения своих соплеменников, она должна была послужить мне своеобразным компасом в этом мире, который без ее помощи я вряд ли мог бы понять. Но помимо этого, она была еще женщиной, которую я любил и не желал оставлять одну, чтобы в случае необходимости оградить ее от козней Аримана и других возможных опасностей.
Нам потребовалась большая часть утра, чтобы убедить суровых стражей и приторно сладкоречивого китайского чиновника в необходимости моей срочной встречи с Главным советником Великого хана. В конце концов мы были допущены в маленький шатер, стоявший рядом с роскошным жилищем Угэдэя. Обстановка внутри шатра оказалась куда более роскошной, чем можно было предположить, глядя на него снаружи. Пол был сплошь покрыт великолепным персидским ковром, а вдоль стен стояли предметы традиционной китайской мебели, богато инкрустированные золотом и слоновой костью. Елю Чуцай появился из-за ширмы черного дерева, двигаясь, по обыкновению, грациозно и беззвучно, и уселся на мягкий стул у длинного стола, заваленного рукописями и картами. Улыбнувшись, он предложил нам присесть на два небольших стула, стоявших поблизости от его собственного. После обмена несколькими вежливыми, но ничего не значащими фразами он поинтересовался целью моего визита.
- Чтобы просить вас помочь мне получить аудиенцию у Великого хана, отвечал я. - Уверяю вас, это крайне важно.
Несколько мгновений он молча играл волосами своей белой жидкой бородки. Опасаясь получить отказ, я решился на отчаянный шаг. Мобилизовав все свои гипнотические способности, я попытался внушить старому мандарину мысль о необходимости подобной встречи. Кажется, мои усилия увенчались успехом. Его тело слегка напряглось, и, подняв голову, он посмотрел мне прямо в глаза. На лице китайца мелькнуло легкое замешательство, которое постепенно сменилось пониманием моих намерений.
- Я пытался защитить вас от ненужной опасности, - произнес он извиняющимся тоном. - Если вы встретитесь с Угэдэем и не сумеете убедить его в своей правоте, это будет означать для вас неминуемую смерть.
- Опасность слишком велика, чтобы думать о сохранении собственной жизни, - возразил я. - Мне нужно увидеть его немедленно.
Он послушно поднялся со своего места и снова исчез за ширмой.
Я повернулся к Агле и улыбнулся.
- Ты заставил его исполнить свою волю, - произнесла она с неодобрением.
- Я убедил его в необходимости этой встречи, - возразил я.
Агла подняла руку, чтобы убрать прядь волос, упавшую ей на лоб, и в то же мгновение электрическая искра проскочила у нее между пальцами.
- Ты тоже волшебник, - прошептала она с благоговейным страхом. - Почему же ты сразу не сказал мне об этом?
- Я уже говорил тебе, что это не так.
- Это неправда. Ты такой же, как Ариман, и обладаешь огромной силой. Мне следовало догадаться об этом раньше, когда я увидела, как быстро зарубцевались твои раны.
- Моя сила велика, но я использую ее только ради добра, - возразил я. И она не имеет ничего общего с колдовством.
- Ты даже не понимаешь, насколько велика твоя сила, - вздохнула она. Страшно подумать, что ты сделал с господином Чуцаем. Не надо больше меня обманывать... это бесполезно... теперь я знаю всю меру твоей власти над людьми.
Я попытался отвлечь ее внимание от моей уловки с гипнозом, но Аглу было невозможно обмануть.
- Ты не должен позволить Угэдэю или его советникам догадаться о своем могуществе. Все они суеверные люди и из страха убьют тебя.
- Но они не стали убивать Аримана, - запротестовал я.
- Только потому, что он предсказал им победу. Я слышала, что женщины в Каракоруме говорят об Аримане. Все боятся его темной силы, но еще больше боятся вызвать его недовольство. Монголы опасаются, что в таком случае он может предсказать поражение их армии. Эти глупцы искренне верят, что пророчества Аримана могут привести их к победе или поражению.
- Разве подобная убежденность не грозила ему еще большей опасностью? Не лучше ли монголам просто перерезать ему горло и навсегда избавиться от него?
Она отрицательно покачала головой, в результате чего прядь волос снова упала ей на лоб. Агла вернула ее на прежнее место, но на этот раз без всяких дополнительных эффектов.
- Ариман очень умен, - пояснила она. - Я слышала, он появился в Каракоруме как проповедник новой религии. Религии воинов. Монголы не убивают священников. Они с одинаковой терпимостью относятся ко всем верованиям. Поэтому, хотя все они и боялись Аримана, Великий хан приказал не причинять ему вреда, пока сбываются его пророчества о победах монголов.
"Да, он умен, - подумал я, - куда умнее меня, и прекрасно разбирается в психологии монголов".
- Кроме того, - продолжала Агла уже более спокойно, - монголы не проливают кровь важных людей.
- Что? Как тогда понять...
- Ясса запрещает проливать кровь, хотя и не отрицает необходимости убийства.
Я сидел на жестком деревянном стуле, пытаясь переварить то, что рассказала мне Агла. Против моей воли передо мной встало улыбающееся лицо Аримана.
Лично я не возлагал особых надежд на справедливость Яссы, да и не питал особых иллюзий относительно важности моей персоны.