– Я слышал, Феликс уже прилетел. Ты его видела? – Спросил Адриан.
– Конечно. Он первым делом со мной решил увидеться. Убедится, что всё в порядке… – Я внезапно замолчала.
– Он знает о Мишеле?
– Да. Мне пришлось сказать правду.
– И как? – С интересом спрашивал Адриан. – Как он отреагировал?
– Ну, насколько я понимаю, они не были очень близкими друзьями, скорее далёкими приятелями, поэтому реакция была очень даже спокойной. Он, конечно, удивился, даже пошутил, что мы тут без него не скучали. Спросил, почему я его убила… Боже, Адриан, это нормально, что я так спокойно об этом рассказываю?
Парень отложил ложку.
– Мэдди, я тоже об этом часто вспоминаю. Я до сих пор не могу нормально спать.
– Но ведь твоей вины в этом нет… Я его убила!
Похоже, я сказала это громче, чем нужно было. Люди с соседнего столика обернулись на меня. Пришлось импровизировать…
– Я убила свою мечту, о том, что когда-нибудь научусь играть на гитаре, – специально сказала я громче.
– Почему? Я ведь мог тебя научить, Мэдди. Почему ты просто не попросила меня? – Адриан умело подыграл мне.
Люди отвернулись обратно к своему завтраку. Мы одновременно выдохнули.
– Пронесло, – тихо хохотнул Адриан. – Больше не говори об этой теме при других, ладно?
– Да я уже поняла. Слушай, а ты вправду умеешь играть на гитаре?
– Да, Джереми говорил, что я неплохо играю. Он, конечно, в сто раз лучше. У него вообще когда-то своя группа была из четырёх человек, включая его. Он, его друг Энтони, игравший на барабанах, ещё какой-то друг играл на синтезаторе, и его девушка была вокалисткой. Ему пришлось всё это оставить. Он старается об этом не вспоминать. Даже хотел закопать эту гитару, чтобы ничего больше не напоминало ему о тех днях, но я уговорил оставить её.
– Значит, мне не одной пришлось оставить свою прошлую жизнь вот так. Мне даже, можно сказать, повезло больше, чем ему.
– Да уж. Все мои родственники ведьмы и ведьмаки, поэтому похожих проблем у меня не было.
– Ты можешь с ними видеться, а я нет… Общаться только письмами…
– Письмами? – Тихо переспросил он с подозрительной улыбкой на лице. – Это ведь запрещено.
– Я знаю. Но как можно забыть о родном отце? Я ведь исчезла очень неожиданно, ничего не объяснив ему. Ты бы смог навсегда позабыть о своей матери?
– Нет, – понимающе согласился он. – Если ты так хочешь, мы можем сходить послезавтра в город, к твоему отцу.
– Почему именно послезавтра?
– Во-первых, послезавтра мы вернёмся в наше поселение. Во-вторых, послезавтра последний день лета, я слышал, в городе устраивается какой-то бал.
– Осенний бал! – Вспомнила я. – Я и забыла о нём.
– Ну, так что, сударыня, вы принимаете моё предложение? – Лукаво играя бровями, спросил Адриан.
– Я всегда за! Но перед этим обязательно навестим моего отца.
– … Эм… – Задумался он. – И что ты ему скажешь? Он ведь меня впервые в жизни увидит.
– Придумаем. Сейчас это не так важно.
Заговорив о моём отце, я вспомнила про письмо. Оно всё ещё было свёрнуто в кармане моей куртки. Я достала его.
– Тихо! – Попросила я. – Сиди, не двигаясь, чтобы никто не заметил.
Я раскрыла конверт и вытащила оттуда помятый листок бумаги…
Из воспоминаний
Джереми Кэмерона
Наша банда из четырёх человек стояла посреди чёрного, плохо освещённого подвала. Здесь противно пахло сыростью и чем-то ещё. Всего за два дня мы превратили это место в свою небольшую студию. Тогда, идея о группе была просто моей, как говорил Энтони «глупой задумкой». Никто и не верил, что через какие-то полгода мы станем серьёзно увлекаться музыкой, и нас даже пригласят на несколько мероприятий. В городе все говорили только о нас. Мы становились всё популярней. В этом были и свои минусы. Мы часто ссорились с Марией из-за фанатов и фанаток друг друга. За ней бегали толпы парней, и мне приходилось частенько следить за ней. Я боялся, что один из парней рано или поздно уведёт её у меня. Её это нервировало. У меня, собственно, тоже фанаток было не мало. Помню, когда в интернет просочилась фотография, где одна из моих фанаток, Лиззи вроде, поцеловала меня в щёку. Мария долго припоминала мне эту историю, хотя эта Лиззи никогда мне особо и не нравилась. Этот поцелуй был всего на всего пиар. Если бы время можно было промотать назад и всё исправить…
Глава семнадцатая
«Моя дорогая и любимая Мэделин. Что произошло? Про какое обучение ты говоришь? Что значит, мама жива? У меня в голове столько вопросов… А ещё мне вправду дня три назад пришло оповещение о твоей смерти. Я поехал в морг, помня о твоих словах, что это всё неправда. Мне запретили посмотреть на труп, потому, что якобы от тебя ничего не осталось. Ты попала в аварию, сказали мне. Я очень беспокоюсь о тебе. Где ты сейчас? Сможешь ли ты приехать хоть на денёк, навестить старого отца? Я ведь всё-таки скучаю. Без тебя дома так непривычно тихо. Эта тишина словно убивает меня. Знаешь, как больно, приходя после работы, не видеть тебя. Ты ведь всегда встречала меня у порога. А сейчас я прихожу, и по привычке смотрю на лестницу, ожидая, что ты сейчас спустишься ко мне. В твою комнату мне тоже тяжко заходить. Там всё лежит так же, как и было до твоего внезапного ухода. Ужинаю я с твоей фотографией, помнишь, та самая, где ты стоишь с воздушными шариками? Тебе тогда восемь лет исполнилось. Ты там такая смешная, беззубая и счастливая… Я очень по тебе скучаю! Отвечай скорее, я буду с нетерпением ждать…»