Он заметил, как вздрогнули ее плечи, и пожалел, что был столь откровенно пренебрежителен в отношении геанского кандидата.
— И что же ты будешь делать на посту Капитана? — поинтересовалась она.
— Буду поступать согласно ситуации, — парировал он. — Кто в силах предвидеть будущее? Но я ощущаю — костным мозгом, хотя большая часть населения Домена еще не понимает этого — будущее станет непохожим на прошлое, хотим мы того или нет; так что следует заранее попытаться подогнать его под удобную для нас форму, которую необходимо будет одобрить. Возьмем, скажем, разногласия на тему: следует ли предоставлять маураям информацию о сооружении и опыте использования аэростатов Окресса. Почему бы и нет? Они смогут построить их и без нашего участия. И если мы не поможем маураям, они сами сделают все, может быть, не так быстро, но уверен, разработают даже улучшенную модель. Почему бы не вступить в сотрудничество с ними, заслужить их благодарность, заложить основу для истинно дружеских связей? Конечно, реакционеры опасаются колоссальных перемен у нас дома, к которым приведет такое решение. Геанцы боятся подобной победы технократов, которая навеки оставит их в тени. Вне сомнения, правы и те и другие. А раз так — к черту и тех и других!
— Таким образом, ты оттолкнешь от себя многих, — решилась предупредить она. — Не говоря уж об Эспейни и Северозападном Союзе.
"С чего бы это она вдруг озаботилась делами Северо-западного Союза?
Я-то думал, что она давно позабыла о его существовании… Должно быть, кто-нибудь из ее корреспондентов пробудил в ней этот интерес". Иерн не мог не знать, что жена его получала и отсылала множество писем, но, несколько раз получив от нее отпор в форме: «Это моей подружке по школе, все наши темы скучны тебе», он прекратил любопытствовать. Честь не позволяла ему шпионить; впрочем, любая ситуация не слишком тревожила его.
— Конечно, никаких «или-или», никаких революций за одну ночь, — пояснил он. — Уравновесить, добиться согласия — это так сложно. — Он решил смягчить разговор. — Мне хотелось бы сделать многое, чего не занесут в исторические анналы, однако я не хочу медлить с этим до смертного одра. Начнем с законов против жестокости к животным. — Он кивнул. — А здорово получается — вот я своими руками смогу изменить мир к лучшему, пусть и на чуточку.
Она словно встрепенулась.
— Так, значит, ты уже согласился?
— Более чем наполовину, сама понимаешь, — проговорил он. — Но я хотел сперва узнать твое мнение. Давай пока забудем про общественные интересы… Чего ты хочешь?
Слезы разом наполнили огромные серые глаза.
— Не надо! — вскричала она. — Откажись… открыто откажись, так чтобы слышали все! Немедленно! — У него разом отвисла челюсть. Подобно слепой, она потянулась к нему. — Ах, пожалуйста, прошу тебя, Иерн! Не хочу, чтобы тебя могли ранить, убить… Разве тебе жить надоело…
Тревога наполнила его.
— Какого черта ты имеешь в виду? («Простая истерика? Но она же образованная женщина, она должна знать, что Капитаны не умирали насильственной смертью более пяти сотен лет».) Зажав рот тыльной стороной ладони, она отшатнулась от него.
— Ничего, — прошептала она. — Ничего, только… О, пожалуйста!..
Он попытался умерить свой гнев, поскольку и без того слишком часто сердился на нее. Вспышка в окне — на краю зрения — предоставила удачную возможность отвлечь ее и успокоить. Он пригнулся к призме и протянул:
— Халлоу! Посмотри-ка, дорогая, сюда поднимается воздушный корабль. — Он пригляделся. Вокруг дирижабля крутился реактивный самолет.
Очертания обоих аппаратов еще казались крохотными в небесной бездне, озарявшей солнечным светом свирепый металл. Иерн прекрасно знал все типы летательных машин, использовавшихся в Юропе, и по литературе был знаком с их разновидностями, известными всему миру. — Это не регулярный челнок; транспорт одного из Кланов. А… самолет относится к классу «буревестников». Кто же это тратит столько топлива?
— Уже? — простонала Фейлис. — А я-то думала… — Повернувшись, она бросилась к выходу, задев его юбкой, порывистое движение растрепало светлые волосы. Минуту он слушал, как удалялись ее шаги.
Иерн решил последовать за ней, но остановился, едва сделав один лишь шаг. «Нет. Просто какой-то срыв. Дам ей время прийти в себя», — он с усилием обратил свой взор к приближающемуся аппарату.
Дирижабль уже был возле Скайгольма, и стало возможным различить эмблему — золотые розетка Клана Бергдорфов на черном фоне. «Итак… сеньор Пир Верине, сказавшийся больным, оправился от хвори, чтобы принять участие в завтрашнем Совете. Он будет голосовать против меня как сторонник геан-ства, если не обращенный… Но почему он привел с юга это огромное судно, вместо того чтобы на лайнере добраться до Турнева и челноком подняться вверх, как сделал практически каждый из нас?» Закручивая вверх витки в разреженном воздухе, реактивный самолет пролетел мимо окна. Керн попытался разглядеть его, но успел заметить лишь гондолы на крыльях — машина пролетела чересчур быстро, чтобы можно было понять, что прячется под ними. Пулеметы? Годами уже поговаривали о том, что следует, наконец, вооружить несколько метеорологических суперсамолетов. Тогда они превзойдут все, что существует по эту сторону шарика, противоположную Маурайской Федерации. Смущало всех одно — количество горючего, которое расходовали эти машины. К тому же придется сократить расходы топлива на такие необходимые средства, как разведочные автомобили и полевые медицинские амбулатории; ну а если воевать придется в далеких краях, проблема снабжения топливом таких самолетов сделается почти неразрешимой.
"Но офицеры, распоряжающиеся одной из этих машин, вполне могли забежать вперед и модифицировать самолет в порядке эксперимента.
Получить разрешение на это наверняка не сложно. Специалисты нашего корпуса всегда возятся со своим оборудованием, в том числе и с самолетами… но зачем же вести его сюда без предупреждения? Или же Бергдорф Пир Верине запланировал яркую демонстрацию своих достижений, чтобы увеличить число голосов за Халда Симонея?"