Отовсюду слышались голоса. Тит находился в таком состоянии, что ничего не понимал.
– У него нет пульса…
– Он мертв, он, черт возьми, мертв!
– Я не хотел этого. Не хотел, чтобы ты умирал. – Тит оглянулся по сторонам, а потом положил на могилу цветы. – Мне нельзя сюда приходить. Мама сказала, что больше не хочет меня знать. У меня скоро суд. Кажется, это последние дни на свободе. Неужели так сложно было просто понять меня, пап? – Молодой человек шмыгнул носом и выдохнул, смотря в небо. – Меня все называют убийцей. Но можно ли назвать убийцей того, кого убивали всю жизнь? Можно ли назвать убийцей того, кто оказался заложником несчастного случая? Наверное, можно. Наверное, так и есть, но… – Парень запнулся, встал с корточек и притронулся к холодной плите. – Если после смерти и есть какая-то жизнь, то надеюсь, что там ты осознаешь одну простую истину: детей рожают для того, чтобы любить, а не уничтожать.
Он поджал губы, смотря на фото и надпись, а потом пошел прочь.
Тит открыл глаза и посмотрел на куратора, который смирно сидел напротив. Парень даже не моргал. Он отдернул провода, с каменным лицом приподнялся и произнес:
– Ну, здравствуй, отец.
47
До встречи, Тит
Мэрибель и Ария подошли к месту проведения испытания и переглянулись. В коридорах стояла полнейшая тишина.
– Думаешь, нам дадут шанс еще поговорить с ним? – неуверенно произнесла Ари, чуть наклонившись к подруге.
– Он говорил, что, скорее всего, нет, но я разнесу их лабораторию в хлам, если не позволят!
Ария скрестила руки и облокотилась о стену, прикрыв глаза.
– Августин непредсказуем. Жаль, что его куратор не Фауст, он бы точно разрешил…
– Кстати… – Мэри слегка приподняла бровь, а потом радостно посмотрела на Арию. – Он-то нам и поможет! Жди меня здесь, я сейчас схожу в его отдел! – Девушка двинулась с места и бегом побежала к Фаусту, не обращая внимания на свои высокие каблуки.
Отворив дверь кабинета, она сразу же увидела спину мужчины. Он сосредоточенно смотрел на мониторы, но, как только услышал шум, обернулся.
– Да, я жалею о сказанном, – запыхавшись произнесла Мэри. – Да, я никуда не хочу вас отпускать. И да, мне не нравится, что эта чертова кураторша ошивается возле вас. У меня есть к вам чувства – глупо это отрицать. И вообще, меня дико раздражает, что я обращаюсь на «вы»! – Она нервно вскинула руки и ступила к нему.
– Чертова кураторша здесь… – послышался до боли знакомый голос.
Из-за ширмы показалась высокая фигура Софины.
Софина ухмыльнулась, глянув на Мэрибель, а в груди девушки что-то оборвалось.
– А ты, девочка, оказалась глупее, чем я думала.
Фауст прикрыл Мэри спиной и посмотрел на коллегу. Взгляд мужчины налился злостью.
– Она не глупая. Она умеет чувствовать и быть честной с собой и окружающими. Умеет быть человечной, в отличие от некоторых. Вы действительно думали, что сможете запугать меня своими угрозами? – Он широко улыбнулся, развернулся и взял Мэрибель за руку. – Идем!
Они вышли, и куратор крепко обнял ту девушку, которая за короткое время стала ему ближе всех остальных в городе.
– Господи, я все испортила… она все расскажет…
– Не переживай, – перебил Фауст. – Софина бы и так рассказала. Я не собираюсь прогибаться под такими, как она. Почему ты здесь? У Тита же последнее испытание.
– Если честно, я хотела попросить вашей помощи… Мне очень неудобно, но могли бы вы попросить Августина дать нам с ним поговорить хоть пару минут после испытания?
– Будет сделано. Идем!
– Тит, выслушай меня, пожалуйста… – Августин попытался подойти к сыну, но тот сделал несколько шагов назад.
Молодой человек продолжал с полнейшим омерзением смотреть на отца, и только сейчас в его голове все встало на свои места. Его лицо, вся мимика, взгляд, которым он постоянно окидывал его. Он вспомнил все.
– То есть ты все это время скрывал… – Парень непонимающе помотал головой, а потом отвернулся, пытаясь окончательно переварить все, что произошло.
– Это было во благо тебе. Я хотел, чтобы ты пришел к верному осознанию.
– К какому осознанию?! – выкрикнул парень. – То, что мой отец ничтожество? То, что он находился рядом каждую неделю, мучил меня этими гребаными воспоминаниями. К этому осознанию ты хотел, чтобы я пришел?
– Я лишь хотел показать, что изменился и жалею о том, что делал. Это было неправильно.