– Черт, я кое-что вспомнил… Мне нужно срочно передать Арону одну информацию, – неожиданно произнес Гойо.
Тит недоуменно нахмурился.
– Пожалуйста, не уходи, я сейчас вернусь – это важно.
– Хорошо.
Гойо кинулся в комнату Арона. Тот стоял у окна и, как обычно, курил.
– Наконец-то! – Парень бросил сигарету в сторону и подошел к другу, обняв его. – Стоило мне разок оставить тебя, и ты умудрился во что-то ввязаться…
– Да-да, мамочка, все нотации я готов услышать позже. – Го отстранился от него и посмотрел в глаза. – Вчера я кое-что услышал. Наши с Титом отношения вовсе не были главным обсуждением вечера.
Арон свел брови к переносице.
– Не знаю, насколько это правда, но… в общем, ребята обсуждали тебя. Мол, на Земле ты был психически неуравновешенным и содержался на лечении в психиатрической клинике.
Арон резко изменился в лице и почувствовал, как тело цепенеет. Это было то, что он тщательно скрывал даже от друзей, ведь жизнь в психиатрической больнице стала для него самой настоящей катастрофой, которая сломала его до самого основания.
– Это правда? – после нескольких секунд молчания произнес Гойо.
– Правда, – честно ответил он. – Я не был психом, Го. Меня упекли туда родители, они были зависимы от алкоголя.
– Я тебе верю. – Парень положил ладонь на его плечо. – У меня лишь один вопрос: неужели ты кому-то рассказал об этом? Ты доверился кому-то больше, чем мне?
Брюнет отошел от Гойо и запустил руки в свои кучерявые волосы.
– Об этом знал лишь один человек.
– Кто?
– Ты будешь удивлен. – Арон нервно прикусил губу и посмотрел в непонимающие глаза друга.
35
Твой выбор
В ночном сумраке Орлеана, посреди слабо освещенного парка, стояла машина, к капоту которой прислонился Фабио. Молодой человек нервно скуривал сигарету за сигаретой в ожидании своей девушки. На город обрушились прохладные деньки, поэтому находиться на улице ночью было не самым лучшим решением. Он выбросил в мусорный бак сигаретный окурок, накинул капюшон черной толстовки на голову и присел обратно на капот.
– Что ты делаешь на улице? Холодно, – послышался голос Эстеллы, выходящей из тьмы парка.
Парень обернулся и окинул ее таким же холодным, как погода, взглядом.
– Вышел проветриться. Ты долго, однако.
– Извини, пешком идти далеко, а ты отказался за мной ехать.
– Я не мог. – Он встал с капота, посмотрев ей в глаза. – Бензин закончился. И все мои средства тоже. На моих руках не осталось ни одного белого узора – соответственно, деньги я больше не получаю.
Девушка вздохнула и поежилась от ледяного ветра, хлынувшего в лицо.
– О чем ты хотел поговорить? Почему так срочно?
Молодой человек отвернулся от нее и сделал пару шагов вперед, о чем-то раздумывая. Последующие несколько секунд проходили в молчании, поскольку Фабио всеми силами собирался с мыслями.
– Я устал, – наконец выпалил он.
– Прости?
Фабио решительно посмотрел в ее сторону и повторил:
– Я устал, Эста. Мы совершили слишком плохой поступок. Если до этого я не осознавал серьезность того, что мы делаем, то сейчас меня мучает совесть. Мы не должны были так поступать с Ароном.
Девушка изменилась в лице и начала молча пинать листья под ногами.
– Мне скоро на темную сторону, а я только сейчас осознал, насколько неправильно воспользовался своим вторым шансом. – Парень шмыгнул носом, глядя на нее. – Вчера, наконец, вспомнил кусочек земной жизни.
Эстелла подняла на него удивленный взгляд. Стихия все сильнее свирепствовала, ее длинные волосы развевались на ветру, пухлые губы обветрились и начинали синеть от холода.
– Правда?
– Да. И когда я вспомнил, стыд полностью завладел мной. Моя жизнь на Земле не была идеальной, но я до последнего оставался хорошим человеком. Я вспомнил своих родителей. Мой отец был афроамериканец, мама родилась в Эстонии. В школе было тяжело, сама понимаешь, и я помню, как злился на отца за цвет своей кожи. Тогда я еще не понимал, как тяжело ему было это слышать.
Впервые за время нахождения в Орлеане Фабио начал чувствовать себя живым, возникли искренние эмоции. Юноша прикрыл глаза от неприятных воспоминаний и продолжил:
– И еще я вспомнил, как моего отца убили. Мы возвращались домой как-то вечером, и на нас напали. Он сказал мне убегать, и я подчинился. Мне было всего десять, Эста, я ничем не мог ему помочь. После этого я пообещал себе, что буду стараться, жить, выполнять все то, что он не успел воплотить… Спустя четырнадцать лет я тоже умер, не знаю от чего. Только знаю, что отцу не понравился бы нынешний я.