Он сбросил дорожный сюртук и в блаженстве растянулся на кровати. И не заметил, как уснул. Дорога вымотала его.
Проснулся он от того, что кто-то легонько тряс его за плечо. Он открыл глаза и увидел виноватую физиономию Селивана.
– Вода стынет, Андрей Родионович.
– А, благодарю. Устал что-то. Дорога то не близкая.
Они прошли в ванную комнату, посередине которой, стояла большая вместительная деревянная бочка с парящейся водой. Дно бочки было чугунным, что позволяло нагревать воду и в процессе мытья. Андрей скинул остатки нижнего белья и с блаженством откинулся в бочку.
Через час, чисто выбритый, розовенький, вкусно пахнущий банными пряностями, он спустился вниз в столовую, где стоял огромный стол, накрытый на одну персону. Отобедав, он направился к себе в покои, намереваясь, как следует выспаться.
– Будить только в случае пожара.– на всякий случай бросил он Селивану и захлопнул дверь перед самым носом мажордома.
До утра Баташов проспал крепким, беспробудным сном праведника. Яркие лучи летнего солнца пробивались сквозь тяжелые портьеры, слабо освещая комнату. Лучик упал на лицо Андрея, от чего он проснулся.
За окном беспрерывно цокали фаэтоны, унося своих пассажиров по их делам. Какая-то наглая птичка, усевшись на карнизе, усиленно насвистывала одну ей известную мелодию. Он окинул взглядом спальню. Сердце сладко защемило ностальгией.
Баташов отогнал остатки сна и встал. Он потянулся к стоящему у изголовья колокольчику и пару раз тряхнул его. Слуга не заставил себя ждать, будто ждал под дверью. Он помог барину одеться.
– Завтрак готов. Велите подать?
– Велю.
Они вместе спустились вниз, лакей на кухню, Андрей уселся во главе стола. Тут же перед ним выстроилась гора тарелок, которую способна была съесть толпа народу. Подкрепившись, он вызвал Селивана.
– Экипаж мне. Буду вечером.
Селиван поклонился и пошел отдавать приказания конюху. В ожидании экипажа, Андрей по слонялся по дому, придирчиво оглядывая помещения. Прислуга от безделья не маялась. Везде чисто. Он с удовлетворением спустился вниз, где его поджидал Селиван.
– Карета подана, барин.
– Ладно, до вечера. На ужин хочу птицы.– заказал он на прощанье, вышел во двор и сел в экипаж.
– Поехали в Ассигнационный банк.– приказал Баташов вознице.
Возница работал на магната не один год, возя его по городам и губерниям. Все то время, что Баташов проживал в столице, он был всегда с ним, поэтому знал где и что находится. Он тронул вожжи и вывел экипаж на улицу.
Ассигнационный банк Петербурга, принадлежащий его другу и наставнику в свете, графу Шувалову Андрею Петровичу, находился в трех этажном особняке из белого камня. За хорошую репутацию, огромную финансовую возможность и большие связи, как в Европе так и в России, ему поручала вести свои дела даже императрица. Деловые люди того времени, глядя на свою императрицу, тоже спешили открывать вклады в банке Шувалова, от чего еще больше пополняли его банк свободными деньгами.
Банк прочно стоял на ногах. Беря во внимание все положительные качества этого предприятия, Баташов тоже в свое время убедил отца открыть счет в этом банке, ни разу не пожалев о своем выборе. В последствии знакомство Баташова и Шувалова переросло в дружбу, а затем, уверившись в благонадежности младшего друга, Шувалов вывел в свет и познакомил с нужными людьми Баташова.
Экипаж подкатил к парадному банка, из которого то и дело входили – выходили люди. Экипажи один за другим подъезжали к подъезду, забирали хозяев или высаживали.
Баташов вошел в услужливо открытую швейцаром дверь, одетого в красивую, яркую ливрею, прошел к стойке главного клерка.
– Здравствуйте, – поздоровался Андрей с клерком.
В банке стояла обычная рабочая атмосфера. Клерки, распределив клиентов, вели с ними деловую беседу. Огромный зал поглощал лишние шумы, от чего казалось, будто все находящиеся разговаривали шепотом. Богатая отделка офиса внушала уважение. Картины раннего ренессанса дополняли и без этого вычурную обстановку.
Клерк поднял глаза от бумаг.
– Андрей Родионович! – выразил радость клерк.
Как и все умные служащие, главный клерк знал в лицо всех друзей хозяина банка. Баташов же был не только другом хозяина, но и одним из богатых вкладчиков.