— Логично, — заметил "добродушный", — но сам посуди, когда я буду тебе пальцы по кусочку резать, ты станешь вопить, чтоб я тебя скорее прикончил. А для этого придется ответить на некоторые вопросы.
— Не-а... Раньше сознание потеряю, — помотал головой Север.
"Добродушный" повернул голову к пирату, с которым Квинт боролся в воде.
— И ведь не поспоришь.
— Зачем он тебе, Эвдор? — спросил пират, державшийся поодаль.
Север обратил внимание, что тот несколько выделяется из компании разбойных. Все они были или мокрыми, окровавленными, или какими-то... помятыми, что ли. А этот — нет.
— А вот он сейчас тебе все расскажет, Дракил, ты и узнаешь.
— Братья, разуйте глаза! Мы по его милости полезли на судно с хорошей охраной, хотя все видели, что нас там ждет. И вот результат: потеряли нескольких товарищей, просрали добычу и еле ноги унесли, а он продолжает кормить нас загадками! Он же издевается над нами!
— Успокойся, Дракил, — сказал чернобородый пират, — у нас разуты глаза, и мы прекрасно видим, что издевается он над тобой. Потому что ты много верещишь не по делу.
Дракил, свирепо сверкнув глазами, демонстративно сплюнул и отвернулся. Все вновь обратились к Северу.
— Ну, так что нам с тобой делать, римлянин? Резать тебя или чего интереснее измыслить?
— Ты же еще вопроса не задал.
— И то верно! — расплылся в улыбке Эвдор, — а вот скажи мне, мил человек, а чего это такой нехилый римский эскорт путешествует на купце?
— Так море пиратами кишит, — усмехнулся Квинт, — не слыхал, что ли?
Один из державших его за руки головорезов хохотнул. Эвдор покосился на весельчака и заулыбался еще шире.
— Ты не поверишь, я их даже встречал. Страшные люди. Голову снимут — глазом не моргнут.
— Мне говорили, — процедил Квинт.
— Вот и славно. Если хочешь, чтобы голова и дальше на твоих плечах красиво смотрелась, объясни-ка мне причину вашей внезапной дружбы с "пурпурными".
— С кем?
— Не понимаешь? Это ж почти что пуны, ваши заклятые друзья-недобитки!
— Ну и что? Их, пунов, всяк норовит обидеть. Деньги платят — мы охраняем. Рим — за безопасное мореплавание и торговлю. Так сейчас каждый купец сопровождаться будет. Обидно, да?
— Вгеж, забака! — прогундосил один из пиратов.
— Я тебе не верю, — сказал "добродушный".
— А я — тебе. Ты вот все улыбаешься, но я знаю, что ты нехороший человек.
— Ты нам зубы не заговаривай, ублюдок! — рявкнул прямо в ухо, один из державших префекта за руки, — юродивым решил прикинуться?
Квинт поморщился, но промолчал.
— Время тянешь? — поинтересовался Эвдор, — пожить подольше хочется?
— Кому не хочется?
— Ну, так говори.
— Подзабыл я, о чем ты спрашивал?
— Огорчил ты меня, — разочарованно протянул Эвдор, враз посерьезнев.
Перед глазами Квинта блеснул нож.
— Какое выбираешь? Это?
Правого уха коснулось что-то неприятно острое.
— Или это?
Лезвие надрезало кожу под мочкой левого уха.
Квинт ничего не сказал. На скулах его играли желваки, мышцы напряглись, но это не оцепенение испуганной жертвы. В движении глаз римлянина ни намека на беспорядочные метания, растерянность. Эвдор понял, что членовредительство в данном случае бессмысленно. Ничего римлянин не скажет. Да и не нужно.
Один из пиратов, тот, который "верещал не по делу", задумчивость вожака интерпретировал по-своему:
— Что, Эвдор, растерял навыки? Дай его мне, я разговорю.
Пират, с которым Квинт боролся в воде, расхохотался, а вожак вздохнул.
— Я вижу, римлянин, ты не трус. Ты командир отряда. Вы шли на Кос. Может ты разведчик, возвращающийся в лагерь после вылазки? Но почему на финикийском судне? К тому же разведчик не стал бы интересоваться, где может быть теперь Лукулл. Значит, ты вовсе не человек Лукулла. Тогда чей? А если предположить, что ты из тех римлян, которые заперли Митридата в Пергаме, тогда все сходится. Отряд малый, похоже на эскорт вестника или посла. Своих кораблей нет. С финикийцами вы шли, поскольку ионийцы побоялись связываться с вами даже за деньги. Побоялись Митридата. Царь свиреп в гневе и еще не побежден. Пока не понятно, кто побеждает. И ты ехал, чтобы просить помощи у Лукулла.
— Откуда ты...
Наблюдая за неподдельным изумлением префекта, Эвдор усмехнулся.
— Слишком вы, римляне, надменные. Никак не хотите позаимствовать нашей вековой эллинской премудрости. Слышал, софистика такая есть — логика? Башкой думать надо! Факты сопоставлять, — Эвдор повернулся к Аристиду, — посмотри на его рожу, пьянчуга, он слова не сказал, а уже во всем сознался. И резать не пришлось.
— Если ты сразу обо всем догадался, зачем задавать эти дурацкие вопросы? Зачем вообще атаковать корабль? — мрачно спросил Аристид.