На седьмой день стояния к острову подошло финикийское судно, на котором пассажирами ехали полтора десятка легионеров. Вот они привезли новости крайне интересные...
— Налей-ка мне, парень, — Лукулл щелкнул пальцами, указав контуберналу на пустой кубок.
Юноша, зашедший с вечерним докладом, немедленно бросился выполнять поручение. На пороге покоев косского архонта Никодима, частью превращенных в штаб флота, появился трибун Гай Постумий, отсалютовав командиру. Лукулл кивнул в ответ, сел за рабочий стол, отпил из чаши и вопросительно взглянул на Постумия.
— Только что патруль задержал на берегу, неподалеку от города, подозрительного человека. Одет в легионерскую тунику, довольно оборван, никаких вещей при себе не имеет. Утверждает, что он военный трибун.
— Военный трибун?
— Так точно. Не наш.
— Может быть, дезертир из легионов Кассия?
— Мысль про Кассия мне в голову не приходила, но я не думаю, что он дезертир. Он не пытался бежать, сам вышел к патрулю.
— Думаешь, он из этих?
— Так точно. Показания вполне согласуются.
— Приведи его.
— Он уже здесь.
— Вводи.
В комнату вошли два легионера и сопровождаемый ими человек. Он был одет в грязную и ободранную тунику, некогда красного цвета, обут в калиги. Волосы русые коротко стриженные, светлая щетина обычно малозаметная, ныне ярко выделяется на обветренном, загорелом лице. Держится уверенно, спокойно, словно нынешнее положение не кажется ему чем-то из ряда вон выходящим. Нет загнанности в глазах. Ну конечно, никакой он не дезертир.
— Кто ты? — спросил Лукулл.
— Меня зовут Квинт Север, я военный трибун. А ты, должно быть, Луций Лициний Лукулл?
— Ты не ошибся, — подтвердил легат.
Задержанный отсалютовал.
— Говоришь, военный трибун? Но среди моих людей нет такого человека, — Лукулл перевел взгляд на Постумия, назад, на Севера, и чуть прищурился, — говори правду. Ты дезертир из разбитых легионов Луция Кассия, наместника Азии?
— Никак нет. Я служу в легионах легата Гая Флавия Фимбрии. Исполняю обязанности префекта конницы.
— Вот как? Я знаю одного Флавия Фимбрию, но впервые слышу о таком легате.
— Гай Флавий возглавил легионы после смерти командующего, консула Валерия Флакка.
— Что это за легионы?
— Два легиона, посланные со вспомогательными частями в Азию на войну с Митридатом.
— Кем посланные?
— Сенатом и народом Рима.
— Народом? Полагаю, нет. Легионы послала группа лиц, именующих себя Сенатом. Легитимность этой группы мы не признаем, как и право объявлять войны и посылать куда-либо войска. Но мы отвлеклись. Поведай нам, трибун, при каких обстоятельствах наступила смерть Флакка, коего ты именуешь консулом. Он был убит в бою?
Задержанный кашлянул.
— Никак нет. Консул убит в результате ссоры с легатом Фимбрией.
— Причина ссоры?
— Несправедливое судейство, вынесенное консулом не в пользу легата. Это послужило поводом к убийству. Напряженность в их отношениях нарастала давно. Мне неизвестны подробности.
— Кто совершил убийство?
— Лично легат Фимбрия.
Лукулл усмехнулся.
— Я смотрю, ты весьма откровенен. Так беззастенчиво сдаешь своего командира.
Север побагровел.
— Я не считаю возможным лгать тебе, Луций Лициний, даже если это затруднит выполнение моего задания. Свидетелей много, правда все равно станет тебе известна.
— Похвально, — Лукулл кивнул Постумию и тот вышел, притворив за собой дверь. Север покосился ему вслед, — а теперь сообщи, с какой целью ты прибыл сюда и объясни свой внешний вид.
— Мне поручено доставить тебе, Луций Лициний, письмо от моего легата. К сожалению, в пути я и мои люди подверглись нападению пиратов. Во время боя я оказался в воде и отстал от судна с моими людьми. Их судьба мне не известна. Письмо осталось на судне.
— Какая жалость. То есть ты трусливо бежал, бросив своих товарищей...
— Нет! — стиснул зубы Север.
— Где же твое оружие? Знаки отличия, подтверждающие, что ты тот за кого себя выдаешь?
— Мое оружие, доспехи, забрали пираты, вытащившие меня из воды. Я...
— Ты сдался в плен?
— Я был без сознания!
— Ты был без сознания, в воде и не утонул?
— Нет.
— Странно. Но ты, все же, очутился в плену. Как тебе удалось избежать смерти?
— Меня отпустили... — тихо проговорил Север.
— Отпустили. Удивительно. Никогда не слышал более захватывающей истории. Что же случилось далее?