Что посоветовал бы отец? То же, что и отец Роджера? Первым вырезать все знатные рода под корень? А Марронов и вовсе — включая ту самую пресловутую седьмую воду.
И именно так бы Ральф Тенмар и поступил. И, может, даже с удовольствием.
Жаль, Анри — не дракон. Так им и не стал. Да и не тянет. Не смог в юности — не выйдет и сейчас.
Тенмар зло рассмеялся. Письмо — вот оно. Простое, почти аскетичное, пока без знаков короны. Грозит наглому самозванцу всеми карами.
Осталось только и впрямь короноваться. Обозвать самозванцем Маррона. И рискнуть принять бой против регулярных войск. Во главе необученной, но озверевшей толпы. Обучатся в процессе боев. Терять-то им уже нечего. Самые живучие станут отличными наемниками.
Или натравить всю эту многотысячную банду туда, где она действительно нужна. Позарез необходима. Потому что потом будет уже нельзя. Некогда. Ни в Эвитан, ни в Аравинт в ближайшие годы не сунешься. Будешь занят вырезанием под корень.
Пинками вышвырнуть из Аравинта… соплеменников, чтоб им. А по пути заключить еще договор с Мидантией. Не о союзе, так о нейтралитете. Та еще спасибо скажет, что орда не повернула к ним. В ножки поклонится. Борису Предателю тоже есть с кем воевать в собственной стране. Как-никак узурпатор, чтоб ему. И отнюдь не такой, как Анри, или даже Маррон. Не на свободный трон уселся.
Такой большой армии у Аравинта еще не было. За всю историю.
Теперь дело за малым. Убедить в этом своих.
И выделить эскорт для тех, кого простили в Эвитане. Иннокентий подтвердил — это правда.
Эскорт — до самой границы. Еще не хватало тащить мальчишку Криделя в Аравинт вместо родного дома.
Те, у кого еще есть дом, пусть туда вернутся.
Глава 7
Глава седьмая.
Конец Месяца Рождения Осени.
Эвитан, Южный Тенмар — Восточный Тенмар.
1
Рано или поздно любая дорога подойдет к концу. Особенно если летишь по ней стрелой, метко пущенной в цель.
Давно уже Констанс так не уставал… и давно уже так не тянуло писать. На обрывках бумаги, на салфетках, на старой книге… где угодно. И огромное искушение — попробовать строчить на полном скаку. От этого удержало лишь одно — поручение Ирэн важнее. Еще не хватало сверзиться и сломать что-нибудь.
У Констанса будет время записать всё, что до сих пор не успевается. И подробнее изложить кучу всего, что сейчас записывается кратко.
А потом он прочтет всё это Ирэн. И она улыбнется — как всегда, загадочно.
Ирэн, его Ирэн! Она обещала любить своего рыцаря — он сам это слышал. Его Прекрасная Дама из Драконьего Замка! Тенмарская Дама Осени из самых древних легенд. Наследница прежних красавиц — кровь от крови их. Сама — ожившая баллада. Любить таких — страдания, печаль и ранняя смерть, но жизнь всё же не легенда. К счастью.
Ирэн…
Прекрасная, манящая, волшебная.
И потом — Констанс давно уже не чувствовал себя таким… живым. Хоть и не привык спать столь мало, а от целого дня в седле ноют все мышцы. И он не успевает записать и четверти молнией летящих замыслов и сюжетов… но даже это — много больше и полнее, чем до встречи с Ирэн. Музы покидали его надолго, но теперь вернулись все разом. Снова вдруг полюбили.
И всё — Ирэн. Только она. Осталось лишь выполнить ее волю, заслужить любовь. И отныне они будут вместе. Навсегда.
Встречать рассветы и провожать закаты. Допоздна читать чужие и свои стихи. Растить детей и вместе у камина встретить старость. «Роман о Даме из Драконьего Замка» закончится счастливо, потому что кому они нужны — трагичные финалы? Только «читателям с хорошим вкусом», ненавидящим «пошлые» свадьбу и всеобщее счастье. Ну и перебьются на сей раз без обожаемого «все умерли, а кто выжил — весьма об этом пожалел». Если так охота — пусть любят и страдают сами, а не бесятся со скуки.
Констансу впереди светит его звезда… целых две живых, теплых изумрудных звезды очей Ирэн. Он наконец нашел свой путь во тьме.
2
Кажется, трудно ли найти целую огромную армию? Но Констанс легко мог проехать мимо — в Аравинт. Если бы разъезды маршала Ормхейма не нашли его сами. Разведка у Эрика поставлена неплохо. Или просто слишком легко поймать штатского. Не воевавшего ни дня столичного гвардейца. Особенно если он не таится, а ищет вас сам.
— Я — гонец. Из столицы, — гордо заявил Констанс. Не удержался. — К маршалу Ормхейму.
Пистолет на него больше не наводили. Одного, конечно, тоже не отпускали, но Лерон же не удирать сюда ехал.