Не навестит. Ее же здесь нет. Призвали в какое-то другое место. А Элгэ — не настолько навязчива, чтобы звать Танцовщицу самой. Да и способы ритуала…
— Элгэ… Я тебе не помешаю?
Не богиня. Если она, конечно, не обзавелась мужским голосом. Весьма знакомым. Впервые услышанным Элгэ за час до восстания.
Богиня ведь может. Хоть кавалером, хоть дамой. Танцовщицей, воином, порождением Тьмы. Да и после стольких веков — какая уже разница?
Ало-золотые листья — мягким ковром под ноги. Шуршат. Валерия в них верит. Хоть Элгэ и упомянула всего один раз.
Что видит юная Талес? Свою так и не найденную сестру? Сгинувшего отца?
Когда они разжигали дикий костер, чтобы спалить черносутанную мерзость, — разве думали о грядущих жертвах? Элгэ хоть не рисковала своей семьей.
Но кто вообще заранее знал, что пострадают даже аристократы? Когда такое бывало — до самых «реформ» Аврелиана, чтоб ему и сейчас!
— Олаф, ты видишь золотые листья?
— Нет, — осторожно ответил он. Бравый кавалер, который не древняя богиня. Наверное.
Впрочем, зачем той чужой облик? На ритуал она приходила в собственном. Вдруг он ей дорог как память? О былых подвигах и преступлениях? О… давно потерянной человечности?
Сбежать от безумной храбрый северянин пока не пытается — уже хорошо.
— А алые?
Они как раз кружат вокруг в безумном танце. Виден ли сквозь них лик Смеющейся?
Нет. Не прикидывайся, Элгэ. Ты еще не настолько безумна. Здесь только ты и Олаф. И умирающие листья.
— Когда мы уходили, крови на улицах было уже меньше, — осторожно ответил он.
Успокаивает спятившую? А то еще кинется… Или что с собой сотворит — прямо на его глазах.
Да, крови — меньше. Вылилась. Да и Анри с товарищами рук не покладали. И оружия.
А здесь ее и вовсе некому лить. Армию Тенмар держит в узде.
А уж сколько придется всего не покладать, когда они столкнутся с регулярными войсками Квирины…
Снова кровь потечет реками. Горными. Помчится.
— Конрад Эверрат видел мух. И солнце — глубокой ночью. А я — осень. Значит, меня тоже уводит. Утягивает.
— Ты еще кому-нибудь об этом говорила?
— Кому? У Анри полно своих проблем… и чужих. Аза знает и так. И, возможно, рада. У нее есть причины. А Эста ничем не в силах мне помочь. Я — не ее возлюбленный, да и вообще пола не того.
Будучи втрое старше, Аза ведь обещала пережить Элгэ. Правда, при этой ей самой светило побывать на могиле дядюшки Валериана.
Впрочем, вдруг он уже умер? Хоть одна хорошая новость.
— Ты потому и не последовала в Лютену с Криделем и Ревинтером?
— Потому и не последовала. Смерть идет за мной по пятам, Олаф. Как самый верный враг и преданный спутник. Я подробно расспросила Азу и Эсту — насколько знают они. Ну и Юстиниану заодно. Мне больше некуда возвращаться. Ни Виктору, ни Октавиану я гибели не желаю. А Диего слишком неразлучен с Октавианом и может погибнуть просто потому, что рядом. Как погибли бы в змеиных катакомбах под Лютеной мы все, хоть Юстиниан и приходил за мной одной.
Олаф не знает ни змеи, и пусть. Рассказывать подробности нет никаких сил. Как и молчать.
Всё равно он считает ее ненормальной. Да и что такое норма?
— Элгэ…
— Молчи. Считаешь меня бредящей сумасшедшей — знаю. Но молчи. На сей раз я умираю не за что-то, а лишь потому, что древним силам вожжа попала под хвост, когда еще мои предки не родились. Эти силы ничего от меня не хотят и ни за что не ненавидят. Я им просто под руку попалась. И в свои последние дни даже не смею ринуться спасать родных. Чтобы не принести им смерть сама.
— Элгэ, в моих жилах тоже течет кровь банджарон.
— Прости, но ты, в отличие от Анри, даже не похож.
— Кровь викингов оказалась сильнее — когда речь идет о внешности. Но чем это помешает мне попытаться спасти тебя?
Что? Надежда захлестнула той самой горной рекой… и вмиг застыла северным льдом. Непробиваемым настом.
— Олаф… Не предлагай мне такое. Сам знаешь, для меня слишком велико искушение согласиться. У меня ведь брат и сестра. И оба — в опасности, особенно он. А ты свяжешь себя на всю жизнь — в самом лучшем случае. А в худшем — просто погибнешь. Если твоей крови не хватит развязать древний узел.
— Я готов умереть.
— Охолони, Олаф. У тебя — твои люди, в конце концов…
— Их прекрасно дотащит до места Тенмар. Ему не привыкать.
Что он потерял дома — раз теперь не только не рвется туда, но еще и жизнь готов положить играючи? За чужую девушку.
Не банальный же это способ ее соблазнить, в конце концов.