— Я действительно безоружен. — Сын непотопляемого отца успел подняться на ноги. Без разрешения. — Вдобавок, хромаю, не умею драться и не сопротивляюсь. Вы разрешите мне перевязать раненого друга, пока он не истек кровью? Он — точно не изменник и в глаза не видел бывшего маршала Лойварэ. Даже когда тот был еще настоящим.
Предводитель явно заколебался. Кому врезать первым. Лично.
— Зато он болтался на пограничье с Квириной. Как и ты. А ну говори, кто сам такой… безоружный? А то будет вам «суд». Вздернем на одном суку и с дружком, и с баронессой. Прежде чем поделим красотку на всех. А то еще и дружка. Вы как раз только что из Квирины. Ты сам-то — краше в гроб кладут, а вот они…
Ржет половина отряда.
Сдаться было не самой лучшей идеей. Удастся ли вытащить стилет? Специально ведь в рукаве крепится, а попробуй теперь дотянись.
Вроде, хватка ослабла.
Ну, давай, Ирия. Второго шанса не будет. Вперед, в Бездну! К папе. Нет, он не там…
Значит, к Ральфу Тенмару. Пить полынное вино. Читать старые легенды. Обсуждать живых и верить в их победу.
Прости, дядя Ив. Сержа уже не добить. Слишком далеко.
— Я — Роджер Ревинтер, виконт Николс, сын министра финансов и Регента Бертольда Ревинтера. Со мной мой друг, лорд Леон Таррент…
Что⁈
Даже если учесть, что сама назвала Сержа братом. Или Ревинтер решил сдать ее до конца? Авось живым довезут самого. И невредимым.
— … и уже знакомая вам баронесса Ирэн Вегрэ, нир Ревинтер. Моя жена.
Не возразила Ирия лишь потому, что лишилась дара речи. Напрочь. И надолго.
Серые плиты пляшут в глазах. Пополам с наглыми рожами. Зато рукоять стилета наконец легла в руку. Вот только пускать ли его сейчас в ход? Или придержать? До более удобного момента?
— Ты дрался с собственной женой? — хохочет предводитель. — И так позорно огреб в морду от бабы?
— Мы не всегда ладим.
— А ты знаешь, что эта девка путалась с обоими Тенмарами — отцом и сыном? А потом — с двумя или тремя офицерами твоего же папаши? Из столицы она удрала с Всеславом Словеонским, а бросила его ради кузена-поэтишки. Похоже, толк в бабьем деле красотка понимает, но на такой жениться…
— Во, Ревинтер обрадуется невестке! — грубо заржал ближайший… эриковец? Помощник главаря, что ли? — Только ради такого стоит ее довезти живой!
Точно — ближайший подручный. Вместе вешают на суку и… делят на всех.
Чем они лучше гуговцев? Тем, что не настолько разжирели? Или сюда прислали сплошное отребье? А нормальных на нормальной границе оставили. И в гвардии.
— Ты бы тоже обрадовался — если б за ней пол-Тенмара давали. Только кто же теперь-то даст? Ладно, хватит болтать. Влюбленную парочку — в цепи и в карету, северного лордика — к коновалу. А сейчас, — он махнул рукой на монастырь, — сжечь здесь всю погань. Вместе с уродинами. Если вдруг чудом найдутся посмазливее — можете сначала применить. Но недолго. Через час выдвигаемся.
Хорошо, что Ирия здесь уже бывала прежде. Хоть детей успели отослать. В том числе и смазливых.
Глава 2
Глава вторая.
Эвитан, Восточный Тенмар.
1
— Именем Его Величества.
По крайней мере, с Величеством стало ясно. Эрик Первый у нас на престоле. Даже если столицу еще и не завоевал.
Впрочем, может, завоюет к появлению особо опасных изменников и предателей. Союзников еще одного предателя — маршала Мишеля Лойварэ.
Не Гуго же Лютену оборонит. Такой король распугает любых подданных.
Вот только почему тогда Ирия всё еще не на свободе?
Здравствуй, монастырь. Очередной. Где-то заперли раненого Сержа. В каких условиях, лучше не думать. Потому что ничего не сделать, чтобы это изменить. К нему не пускают. Над любыми просьбами и требованиями — нагло смеются. Предлагают обратиться с ними прямиком к Эрику. Когда доедем. Он вроде как красоток любит. А не в его вкусе, так сам шею свернет.
Если вообще захочет видеть. Карл подписывал приговоры без всяких аудиенций с обреченными. Не интересуясь даже именами.
Через кого обращаться? Через Алису? Не допустят.
Через пьяного полковника?
Серж вообще еще жив? Что Ирия скажет дяде Иву? Ничего — потому как почти наверняка уже не встретит.
А что ответит самой себе? Своей совести? Покойному папе? Ральфу Тенмару?
Крепкие решетки — в руку толщиной — на окнах. Крепкая стража — у крепких дверей. Приветливые монашки. Радушные не к пленникам — к вооруженным воякам.
Этих, может, еще и не сожгут. Не уродливы. И лиц не закрывают. А может, еще и тел. Чего не сделаешь, чтобы выжить?