Глава 3
Глава третья.
Эвитан, Центральный Тенмар — Лютена.
1
Когда они пробирались мимо бешено гремящего водопада, Эйда едва не закрыла глаза. Ирия, может, и замерла бы на краю — полюбоваться дикой красотой опасной стихии. Но вот ее сестру бурлящая бездна внизу вовсе не манит, а смертельно страшит.
А теперь напоминает о себе неумолчным шумом. Что голодная гибель стережет совсем близко. Что преследуемые беглецы расположились всего в паре сотен шагов от нее. Зачем-то.
Ведь и без того скачут по грани совсем другой бездны. И от нее сбежать — несравнимо труднее.
Бессонная тревога не желает отпускать. Никак. Скачет бок о бок с отрядом, устраивается рядом на привалах. Любопытно заглядывает в ночные сны. Превращает их в кошмары.
Почему? Неужели Эйда — настолько жалкая трусиха и паникерша?
Ведь, во-первых — никакой погони люди нового короля за беглецами не отрядили. Они вообще не собирались никого ловить. Особенно — их.
Конечно, больше лиаранка боялась тех жутких жрецов с кривыми серпами. Но никакой засады по дороге не встретилось. Всё тот же таинственный маг с посохом перебил поголовно всех? И намертво запечатал логово. Капище.
Не опасен оказался и нахальный Игнасио Вега. Во-первых, в палатке с Эйдой спала служанка — общая у них с Жюли. Суровая, расторопная вдова-солдатка лет сорока. А сама дочь священника благополучно делила палатку с любовником. Вполне добровольно. И вовсе не выглядела оскорбленной или заплаканной.
Виконт сдержал слово — никаких приставаний к Эйде. Ни малейших, даже намеком. Только безупречная вежливость.
В походе Веге и впрямь хватало Жюли.
А все прочие видели в ней гостью предводителя. Знатную и уважаемую.
Совсем скоро поместье его друга — маркиза Мишеля Витэ. Но вряд ли так уж опасен окажется и он. Наверняка у него в родной усадьбе под рукой проверенная любовница. А то еще и не одна. А Веге нет никакого смысла оберегать Эйду сейчас, чтобы потом вручить другу. Она ведь не дева, а мать бастарда.
Так почему Эйда вновь перестала спать ночами? Почему не отпускает вязкая зыбь полусна-полуяви? Почему яркие и горькие картины прошлого снова и снова вползают в кошмары? И где-то вдали победно смеется Карлотта. На ней то алое платье и бальная высокая прическа, то серый балахон кающейся сестры. Но это всегда она — Карлотта, графиня Таррент, урожденная Гарвиак. Беспощадная и жестокая. Сметающая всё на своем пути.
И почему теперь так плохо спит Мирабелла? Ведь в первые ночи побега была почти безмятежна. Или сразу она просто больше уставала? Или прошлое догнало и маленькую дочку? Оно ведь у нее ничуть не слаще материного. И по вине тех же самых врагов.
— Это не из-за них. Они — хорошие, — вздрагивая, пояснила девочка. О спутниках. — Они нам плохого не хотят.
И невпопад:
— Мама, мне страшно! Будто плохое ищет нас. Очень плохое.
Ищет. Черные жрецы с серпами прекрасно умеют вынюхивать.
Довериться или нет? Не Мирабелле — любвеобильному виконту?
Ни Игнасио Вега, ни Жюли тревоги до сих пор не ощущали. И в мелочах — не врали. Да и зачем врать — если Эйду можно спокойно спеленать и доставить силой куда угодно? Чем она опасна?
Да и чуткая Мирабелла обычно в таких вещах не ошибается.
Но можно ли им верить до конца? Или предатель — один из отряда? Кто-то, облеченный доверием предводителя? Тот же доверенный лейтенант Веги, суровый немолодой Ольдес, к примеру.
Промучившись очередную ночь, Эйда с раннего утра направилась к Веге.
2
— Я не ждал вас так рано.
Выше пояса он одеться просто не успел. И так скорость от «откройте» до «входите» поражает. Тоже солдат? И не из тех, кто не просыхал в несчастном Лиаре.
Жюли не проснулась вовсе. Сладко спит, завернувшись в смешанное «одеяло» из разных плащей. Только пепельный затылок наружу торчит. И край розового уха.
Вега небрежно набросил на любовницу еще один теплый плащ. К уже имеющимся трем. Заодно освободил место Эйде:
— Присаживайтесь, сударыня. — Он и впрямь быстро накинул рубашку. Даже в походе — не слишком мятую. — Чем обязан чести?
Эйда примостилась на край любовного ложа:
— Сударь, не хочу быть навязчивой или показаться истеричной, но у моей дочери есть дар. Она чувствует опасность.
— Верю, сударыня, — совершенно серьезно кивнул он. Застегивая камзол. — И сейчас она ее чувствует?