— Да. Как никогда. Почти.
Хуже было только в черном подземелье.
— Жаль, дара нет у меня. Значит, враги близко. И надо быть вдвойне осторожными. Значит, и дальше двинемся Краем Водопадов.
— А здесь есть еще? — едва не содрогнулась Эйда.
— Да, еще один. Песнь Алиеноры. Если повезет — как раз доберемся к вечеру. Вам понравится, сударыня. Одно из самых прекраснейших мест Юга.
И опаснейших?
— Меньше этого? — понадеялась Эйда.
Игнасио Вега улыбнулся — широко и белозубо. Нет, как раз с краю один зуб сломан. В драке?
— Выше раза в три. Кровь Инес рядом с Песнью — как волчонок против матерого вожака стаи.
Отлично!
— Скажите… вы полностью доверяете Мишелю Витэ?
— Доверяю ли тому, с кем мы взаимно друг другу обязаны жизнью?
— Просто… — смутилась Эйда. Но не опустила глаз.
— Я вас понимаю. Мой отец достоин доверия не больше вашего брата Леона. Потому я и везу вас не в родовой замок. Хоть он и лучше укреплен, и дальше расположен. И, поверьте, вашему уважаемому дяде Иву я тоже обязан.
— Ваш отец…
— Предаст меня при первом же удобном — и выгодном! — случае. Особенно теперь, когда снова женился. Он ведь еще не стар. А узаконенные бастарды, вроде меня, нужны лишь до поры, до времени. На всякий случай. Про запас.
Как и согрешившие дочери. Впрочем, нет — те не нужны вовсе. Вместе с их бастардами.
— Простите…
Кажется, у Эйды талант — вляпываться в скользкие темы.
— Не за что. Что я — бастард, знают многие. Отец официально признал меня и назначил наследником лишь после смерти моего законного брата. Предваряя ваш вопрос: нет, я не убивал Родриго. Он был моим братом. Вдобавок — мало взял от нашего отца. Мы дружили… насколько удавалось. Насколько я вообще умел тогда дружить. И никакой титул не стоил его жизни.
— Жюли… — вырвалось у Эйды.
— Всё верно, я купил ее на подпольном аукционе, куда красотку приволок ее же алчный дядя. Нет, я Жюли не насиловал. Она не только красива, но еще и весьма… любопытна. В отличие от вас. Поверьте, иногда ее фантазия еще мою переплюнет. Под настроение девочка с вами как-нибудь поделится… если мы все выживем. Я бы, возможно, даже женился на ней — будь я, как прежде, бастардом. Или сиротой. Увы, Жюли меня устраивает живой. И потому ей и дальше придется как-то примирять свою религию и память об отце — верю, порядочном — с собственными вкусами и темпераментом.
Действительно ли девушка всё еще спит? Эйда бы не поручилась.
Как и за то, не покинет ли эту палатку виконт сегодня с синяком под глазом. Или с царапинами на щеках. Жюли порой могла врезать любовнику, не церемонясь. Очевидно, под то самое «настроение». В соответствии со «вкусами» и «фантазией».
— Если вас интересует судьба ее сестры, то я отправил Марианну в семью одного пастора — воспитанницей. Девчонка еще определенно не в том возрасте, чтобы меня заинтересовать. И на торги ей точно рановато. А сейчас, если вы не против, я вас оставлю. Пора собираться. Если хотите, можете разбудить Жюли. А я пока предупрежу лейтенанта Ольдеса. И спасибо вашей храброй малышке-дочери.
3
Когда-то в детстве Эйда с сестрами и братом читали страшную ормхеймскую сказку. Про злобную троллиху — Лесную Деву, что одну ночь в году вздымала факел из горящих живых веток над любым, кто умрет в этот год. И никто не мог избегнуть своего пути. Каждый проходил мимо Лесного Страшилища — во сне.
Им всем было тогда так страшно слушать. Храбрилась одна Ирия.
А теперь Эйда жалко бредет через сырой осенний туман, прижимая к груди перепуганную дочь.
Рядом пытается храбриться Жюли. Хорошенькая, легкомысленная Жюли с дрожащей на побледневших губах улыбкой. На сей раз ее спасти некому. Здесь нет Игнасио. И даже бордель-маман.
Всё остроконечнее — хмурые ели и сосны впереди. Непроходимый частокол густой хвои Лиара. Замкнутая тюрьма для пленников Лесной Девы.
Всё ближе — жуткий факел лесной троллихи, что сама — выше великанов- деревьев. И тверже самых жестких камней.
Узкая неровная тропа — не свернуть. Впереди ли, позади — уныло бредут в сырой мгле такие же полускрытые северным туманом обреченные жертвы. Будущие. Еще живы — и уже скованы смертным ужасом. Вековой и роковой традицией. Избранный сегодня — неотвратимо погибнет.
Мертвый бурелом под еще живыми ногами хрустит, заставляет ступать осторожно. Замедлять жуткий путь… но всё равно не сворачивать. Быстро ли, медленно, но впереди ждут злобная троллиха и яростный факел.