Да и кто же и они — те? И захочешь бежать, так не к кому. Не к старому же кардиналу в осаду. Эрик сгинул незнамо где.
Только бы не отравленная вода! Но тогда — что? Подмоге к не просыхающему подлецу Гуго прийти просто неоткуда. Не Всеслав же вернулся и принял его сторону.
И Эрик не присягнет такому дяде никогда — в этом Александр уверен. Ормхеймский Бастард — отнюдь не человек чести, но и не самоубийца.
Невозможна и присяга Гуго со стороны честного маршала Лойварэ. А армия Аллена — и так тут вся. И толку от нее — как всегда от армии Аллена. А особенно — от него самого. Если, конечно, именно он всё же не нашел источники…
Было бы просто здорово — наберись Лойварэ смелости пойти на столицу. Но его армия — меньше алленовской. И восстать против законной власти готовы далеко не все. Особенно без законных претендентов на престол. Гуго-то как ни крути — даже не узурпатор.
А кого вместо него? Александр посадил бы хоть Анри Тенмара и лично благословил, но большинству нужна легитимность. Бедный Грегори Ильдани… жив ли еще? И уж точно не у маршала Мишеля Лойварэ. А Кармэн Вальданэ с детьми так и не нашли. К их же счастью. Скорее всего, беглецы в мрачном Мэнде. А если Жанна — у Гуго, то… бедная девочка.
Что же опять означают проклятые змеи? Новый яд самому Александру здесь подсыпать точно некому.
Да какая уже разница? Если тайный источник отравлен — всем будет плохо. Придется брать женщин в кольцо — и на прорыв. Терять уже всё равно нечего.
А если источник — жив, то нужно просто и дальше держаться. Подбадривать и утешать отчаявшихся. И насмерть драться с беспощадными врагами. Даже не в надежде на чью-то помощь. Просто потому, что сдаваться — некому. Эти не пощадят никого.
А заодно думать, куда ордену михаилитов рваться на прорыв? Ну, кроме наиболее вероятной героической смерти — вместе с защищаемыми?
На Запад, в теплый приморский Илладэн… а дальше? На Южные Острова? Да хоть в так и не разгаданные Ганг или Хеметис. К многоликому тысячебожию, древним пирамидам, южной и восточной древней мудрости. И нынешней жестокости. Хуже Гуго может быть лишь сам Гуго. И его пьяная свора.
— Ваше Высокопреосвященство… — заглянул без стука много ночей толком не спавший Жерар. Надо заставить его отдыхать хоть иногда.
Должен согласиться. Не ради себя — ради тех, кто пострадает, если железный воин Творца свалится.
— Гуговцы пошли на прорыв?
— Нет. Гуговцы никуда не пошли. Они дерутся неизвестно с кем. Пока не понять. Далековато.
Александр в очередной раз пожалел, что беда так запоздала. Или он сам не родился позже. Были бы сейчас резвые, здоровые ноги…
Неужели змеи обманули? В кои-то веки оказались мороком? И тогда… кому сейчас нужна подмога михаилитов? Кого пора спасать?
Враг такого короля — уж точно друг его врагов.
Тогда почему не уходит изматывающая тревога? Из-за слишком долгой войны? Слишком краткого сна? Из-за неумолимой старости и слабого здоровья? Или долгожданная, вымоленная подмога — совсем слаба? Чей-нибудь отчаянный отряд, не выдержавший нынешнего произвола в измученной Лютене?
Тогда точно пора поспешить!
Хорошо, сейчас светлеет раньше. Иначе стариковскому зрению опять понадобилась бы помощь.
Гонец со стены кинулся сразу:
— Ваше Высокопреосвященство, гуговцы отступают.
Да, отступают. Спасать никого не понадобилось. Сами справились.
Еще бы. Наступающие — в сине-серебристых мундирах Эрика! Во главе… с ним самим. Даже Александр уже видит, хоть яд и прилично ослабил ему зрение.
Неужели дождались⁈
— Открываем ворота? — юный лейтенант (бывшие столичные войска) сияет от радости. Дождались, дотерпели, выдержали!
И светлое облегчение проступает на запавшем лице Жерара. Приливной волной катится по лицам прочих. Лицам, взглядам, душам….
— Нет, — будто кто-то чужой ответил за Александра.
— Что? — это уже не лейтенант, это верный Жерар.
Не впервые ли в жизни он усомнился в мудрости патрона?
— Если я не прав, я покину пост кардинала Эвитанского и удалюсь замаливать грехи. В любой монастырь. Вся вина будет на мне.
И лучше не думать, кто займет его место. Жерару не дозволят точно. Он — даже не епископ.
Эвитанского епископа Эрик, может, и поддержит — в пику острозубой, ядовитой Мидантии. Но вряд ли михаилита — после того, как перед его носом нагло закрыли врата Ордена.