Юлиана тоже не скрывает. Она просто не понимает, что делает. Как некоторые ходят во сне. И хорошо если по комнате — своей или даже чужой. А если — по деревьям или скользким крышам? И уж точно таких гуляк нельзя при этом будить.
Как Юли удавалось таиться раньше? Всегда выгоняла на ночь служанок?
Или… раньше просто не было причин? Женаты-то они всего-ничего.
— Юли, проснись. Юли…
Обычно помогает. Проснувшись, она не помнит своих слез.
Когда Евгений женился в первый раз, его не больно кто спросил. Это Иоанн Паук предпочел Константина придержать для более выгодного брака. А Борис пожелал как можно раньше женить обоих сыновей — захотелось внуков и крепкой поддержки знатных родов. Значит, решено. Обоих и женил. Одного на пять месяцев, другого — на четыре с лишним года. Внуков не вышло, внучка одна, и два знатных рода теперь в злейших врагах.
Но София Евгению понравилась сразу. А уж как он был счастлив, когда услышал о взаимности…
Сколько месяцев влюбленный принц пытался понять, что делает не так? Где ошибается?
Прежде чем узнал, что тайная любовь Софии прибыла в Пурпурный дворец в ее же свите. Шествовала между тех же малахитовых колонн. Кто незаметнее гвардии? Только если слуги, но до такого всё же не дошло.
Любила ли кого-нибудь Юлиана?
Евгений молча поднял спящую жену на руки — вместе с пушистым одеялом. С ней и впрямь можно не гадать, что неправильно, а сразу составлять список. А то и трактат. Проще найти случайно затерявшееся «правильно».
Заранее же был на это готов. Разве нет? Уж на этот-то брак Евгений шел с открытыми глазами. Это Юлиане он не оставил выбора.
Юли всегда отвечала «да» — в отличие от Софии. Всегда. Что бы Евгений ни предложил. И многое легко предлагает сама — о чём бы он не решился упомянуть даже Феофано. Часть особо… необычных идей Евгений отвергал… но не все.
Готовилась исполнять любые капризы Романа? А сам Евгений о чём думал? Юли может говорить, что угодно, смеяться, дразнить, пытаясь переплюнуть трех Феофано. Но она — знатная принцесса, а не куртизанка.
Одиннадцать шагов от одной стены к другой. Широки вы — императорские покои. От лиловой портьеры до ореховой двери.
— Юли…
Она замерла всего на миг. Застыла. А затем распахнула огромные глаза, чуть скосив голову. Готовая аллегория насмешки.
— Что такое, почему я не на родной кровати? Эжен, напоминаю: мы уже взрослые. И теперь почти одного роста. Тебе не тяжеловато?
Превращение из несчастной девочки в ехидную, насмешливую львицу — как всегда, стремительно. Но облегчения не приносит.
— Не то чтобы совсем одного. И потом — мне приходилось поднимать Константина, а ты уж всяко легче.
— Ого, какие новости. И часто ты его таскал по спальне — туда-сюда? Ну ладно, если ты решил ночами потренироваться в подъеме живого веса. Но всё же — может, вернешь меня обратно? Если, конечно, тебя не потянуло на игры со мной на весу.
Угу. Посреди ночи. Вместо сна.
Ветер хлопнул побежденной ставней, внес ночную свежесть в спальню. Легкие портьеры вздулись тугим парусом. Лиловым.
Юли в детстве мечтала уплыть на вольном драккаре далеко-далеко. Завоевывать чужие страны, открывать новые земли. Проверить странную легенду, что за дальними морями солнце встает на Западе.
Вдруг за горизонтом лежат новые острова? А то и целый экзотичный материк? С пальмами, диковинными животными, расписными птицами? Сколько сочиненных на ходу карт они в детстве нарисовали…
— Беспокойно сплю? — Юлиана поудобнее устроилась на кровати, приняла бокал. Отпивает первый глоток. Рука чуть дрожит.
— Подогреть вино?
— Не нужно. Мне и так жарко. Ты же меня по самую шею завернуть умудрился. К холодам готовишься? Детство кончилось, мы не в Бьёрнланде.
А одеяло медленно ползет с плеч, приоткрывая грудь. Романа Юли и впрямь только дразнила. Но перед зеркалом наверняка тренировалась долго. Годами. Наедине. Училась пользоваться природным оружием? Почему бы и нет — раз природа одарила им столь щедро? А выбора-то особо нет.
Тогда почему ты плачешь во сне, Юли?
— Тебе лучше?
— Смотря, в сравнении с чем. Я не на дереве, снимать меня не надо, спасибо.
Если, конечно, в этот раз на дерево Евгений не загнал ее сам. За неимением Романа.
— Что тебе снилось?
— Три голых мускулистых варвара в полной готовности, — промурлыкала Юлиана. — Пересказать подробности?
Судя по ее реакции во сне, лучше не представлять, что они делали.